Повсюду распространялся легкий цветочный аромат. Чтобы собрать цветы, которые славились своим запахом на пике Феи, немало европейских дам не жалели на это огромные суммы денег.
Лучи восходящего солнца были мягкими и ласковыми, они осветили Гору восхваления, на которой были расставлены стеклянные статуи. Гора выглядела очень спокойно, а по ней разливалось красивое золотистое сияние…
Люди сплошным потоком шли на гору.
Пик феи горы Восхваления был открыт для людей только в этот день. Длинные ступеньки горной лестницы и висячие мосты были заполнены людьми. Они торопились добраться до пика, оказаться рядом с феей. Но вся эта толпа вела себя очень прилично, никто не осмеливался нарушать правил Парфенона.
Длинная дорога, вереница набожных людей. Среди них можно было увидеть молодых прислужниц или настоятельниц, они находились в горных беседках и благословляли росой на оливковой ветви людей, взбирающихся на гору. Каждый человек, которого благословили, радовался словно ребенок. Ведь те, кто смог получить благословение прислужниц и настоятельниц уже не зря пришел на эту гору!
— Получается, что заграницей тоже ревностно относятся к сжиганию первых благовоний, — выкрикнул мужчина азиатской внешности из толпы.
В первой колонне находились люди, что первыми должны были получить благосклонность феи.
Этим мужчиной был Мо Цзясин, тоже пришедший на церемонию.
Он привык находиться в местах большого скопления людей, особенно простых жителей.
У пика феи не было танцевавших женщин, как не было и выпивавших людей — никакой свободной атмосферы. Мо Цзясин никак не мог этого стерпеть, только в месте, где было разрешено курить, ему стало более-менее комфортно.
Но, конечно, больше всего ему нравилась именно толпа.
Изначально он мог бы идти по почетной улице, а на горе уже было подготовлено для него специальное место, однако он решил подниматься в гору в многочисленной толпе.
— Значит, соотечественник, — какой-то мужской голос из толпы поддержал Мо Цзясина.
Он повернул голову и через несколько человек увидел мужчину на вид старше тридцати.
Этот человек был слеп, но вид его был настолько бравым, что никто не осмеливался мешаться у него под ногами.
Мо Цзясин сделал несколько шагов, прося людей расступиться.
— Ты не видишь, но все равно идешь в гору…тебе тоже нелегко, неужели хочешь вернуть зрение? — Мо Цзясин был рад идти дальше вместе с еще одним китайцем.
— Глаза не так просто излечить…а ты, братец, тоже умора, взял да и сравнил самый важный день в Греции с сжиганием первых благовоний, — ответил слепец.
— Ха-ха, сказал первое, что пришло в голову. Но если твое зрение нельзя вернуть, зачем же идешь в гору? — не понял Мо Цзясин.
— Да есть одно дело…только вот незрячим добираться туда некомфортно, можешь мне помочь? — молвил слепец.
— Без проблем, мы же соотечественники. Можешь ко мне обращаться.
— О, спасибо большое.
— Как звать тебя, братишка?
— Цзян Бинь, — ответил слепой мужчина.
— По выправке ты похож на военного, неужто получил ранение в бою?
— Если я скажу, что я рыцарь, то ты, наверно, не поверишь.
— О, так у тебя своя история. Ничего, можешь рассказать мне обо всем по дороге.
По горе восхваления изящно поднималась женщина в черном платье. Вершина горы была очень широкой, и над ней был раскрыт прекрасный шестицветный купол, колпаком накрывавший площадку для церемонии.
Женщина посмотрела по сторонам и увидела множество сидячих мест.
Люди продолжали усаживаться. Все они занимали высокие посты в обществе, поэтому в отличие от простых верующих им не нужно было подниматься вверх пешком с самого подножия.
— О, тут есть место специально для нас, — женщина указала на сидения.
Каждое место было подписано. Наличие такого подписанного места говорило об особых отношениях с самой феей.
Первый день восхваления не зря можно назвать «собранием восхваления».
Тут были государственные деятели, что ждали своей награды.
Иностранные послы, надеющиеся на дальнейшее сотрудничество.
— Может, это западня? Мы ведь до сих пор не знаем позиции Е Синь Ся, — спросила женщина в черном. Рядом с этой женщиной был еще один силуэт с короткими кудрями, гвоздиками в ушах и чистым лицом — определить пол этого человека с первого взгляда было нелегко.
— Она надела кольцо, а значит, она уже видела первосвященника, — послышался ответ.
— Хотя первосвященник — наша последняя цель….
— Янь Цю, как думаешь, на этой горе больше наших людей или людей первосвященника? — спросила Салан, потирая серьгу.
— Большинство людей сами сдались в наш плен, но и первосвященник за все эти годы не растерял своей власти. Точно сказать не получится, — ответила женщина в платье.
— Я говорю только про кардиналов, — ответила Салан.
— На Вашей стороне есть три кардинала в красном, из них одного мы продвинули вверх сами, — молвила Янь Цю.
— Ты же спрашивала вчера, почему я верю Синь Ся….
— Хотя она и увела черного лекаря, он изначально должен был умереть. Мы не можем из-за этого отдать ей список, — глава проводников Янь Цю до сих пор не понимала решения Салан.
