Голос Фармана звучал все громче, больше походя на приказ, что эхом отдавался в голове каждого присутствовавшего.
— Я Е Синь Ся, клянусь священным духом….что, став феей, буду приносить всему миру лишь спокойствие и гармонию, без причинения боли и, не пролив…не проливая ни капли крови!
В момент речи у девушки в горле будто застряло лезвие — стоило ей произнести это, как боль тут же отобразилась на ее лице.
Кровь брызнула, задевая ноги Синь Ся…несколько кровавых пятен застыли на ее белом платье, отпечатавшись также и на ступеньках алтаря.
Голова сидевшего на первом ряду старика во фраке покатилась вниз, а из его шеи хлынул фонтан крови.
Люди были шокированы таким зрелищем…очень многие узнали этого старика — он был старцем одной из девяти уважаемых в Парфеноне семей. И хотя силы на исходе лет уже покинули его, он все еще был очень умен и имел хорошие связи.
Публика еще не успела отреагировать, как в следующем ряду поднялся мужчина в черном костюме и красной рубашке — грудь его была рассечена, и из нее лилась кровь…она забрызгала несколько почетных дам впереди!
В воздухе стали распускать кровавые розы….
В толпе людей поднялась женщина в платье, она тут же обвела взглядом присутствовавших, ища среди них убийцу!
Убийца должен быть очень силен, раз за такое короткое время смог уничтожить нескольких человек.
— Госпожа, первосвященник пошел против нас! — молвила Янь Цю.
— Первосвященник уже тоже мертв, — Салан посмотрела на мужчину в костюме и красной рубашке.
Это был главный кардинал Италии.
Во время приветствия Салан увидела на его лице нескрываемую радость.
A ведь в момент своей смерти он дрожал от страха!
Убиты не все.
Убиты не случайные люди.
Только Салан и Янь Цю прекрасно знали, что половина присутствовавших была их людьми!
— Кто-то из окружения следит за нами, я чувствую сильное дыхание! — Янь Цю выразила настороженность.
Салан осталась стоять на прежнем месте, тогда как люди вокруг разбегались в панике — бежали все, вне зависимости от фамилии и магического культивирования. Никто не мог ожидать, что посреди церемонии восхваления начнется массовое убийство!
Земля была залита кровью, вокруг так и мелькали знакомые лица, однако Салан даже не сдвинулась с места рядом с трибуной — она не сводила глаз с E Синь Ся и ее безэмоционального лица!
Синь Ся заметила ее.
Их глаза встретились посреди этого кровавого тумана.
Через мгновение на лице феи появилась улыбка, и губами она произнесла: «Наконец-то мы встретились».
Салан издалека смогла почувствовать безумие, скрывавшееся за этой улыбкой!
— Е Синь Ся уже свихнулась, уходим отсюда, — женщина не собиралась оставаться больше там, она и Янь Цю слились с толпой людей.
Белые хрустальные туфли Синь Ся стояли в крови.
Кровь вокруг нее продолжала скапливаться, образуя настоящее кровавое озеро.
Она лишь продолжала стоять на своем месте, походя теперь на белый призрак…люди не могли прочувствовать ее эмоций, она все больше становилась похожа на белое божество смерти….
Салан и Янь Цю ускорили шаг.
Кто-то до сих пор не сводил с них глаз.
И этот кто-то точно знает, кто они!
— Как она посмела поступить так? Первый же день восхваления…и уже убийства??? — злилась Янь Цю.
— Она погибнет вместе с Парфеноном! — Салан видела ее взгляд. Видела, что он уже не принадлежал ей — отныне Е Синь Ся в безумии превосходит даже главного кардинала!
Но здесь ведь священная гора…
Место, куда пригласили самых высокопоставленных лиц мира!
Е Синь Ся решила таким образом объявить войну Черной церкви, но ведь в глазах всего остального мира она пошла против простых людей!
Устраивать массовое побоище на священной горе — разве это не безумство???
Она ведь не может доказать, что все эти люди — черноцерковники, только если сама не признается в том, что является первосвященником!
Она ведь фея Парфенона!
Первосвященник Черной церкви и фея Парфенона! И если эта новость просочиться в свет, то Парфенону вовек не восстановить свою репутацию!
Чего она добивалась этим? Что для нее Черная церковь? A что значит для нее Парфенон?
— А может ли быть так, что это предыдущий первосвященник надоумил ее поступить так? — молвила Янь Цю.
— Старый первосвященник, как и мы сейчас, должно быть, пытается удрать, — холодно ответила Салан.
Е Синь Ся сошла с ума.
Она решила похоронить всех, и себя в том числе, внутри Парфенона.
Улицы священной горы все также были многолюдны. Люди без устали шли вперед ради возможности прикоснуться к милости святого духа.
Пик восхваления находился неподалеку, однако никто не мог увидеть, что там творилось — люди были заняты тем, чтобы быстрее пройти вперед.
— Братишка, с чего ты решил, что та женщина — твоя первая любовь? — Мо Цзясин обратился к слепцу позади себя по имени Цзян Бинь.
Тот улыбнулся и хлопнул мужчину по плечу: «Ты поверишь мне, если я скажу, что являюсь адептом Черной церкви, а та женщина — цель, которую я должен уничтожить?»
Мо Цзясин обомлел: «Ты же говорил, что являешься рыцарем!»
