— А ничего, что это я был с ним рядом долгие годы? Я делал за него всю работу, пока он возился с тобой, и вдруг такой плевок в лицо! Разве это я заслужил за годы верной службы?!
Здесь! Я отпустил плетение, и оно тут же нашло цель, но вместо предсмертных хрипов я услышал каркающий смех. Какой мощности нужен щит, чтобы сдержать это? Если до меня Двэйн сражался с учителем, у него не должно было остаться столько сил. Восстановить их так быстро он не мог. Какой-то артефакт? Нет, артефакт такой силы фонил бы на всю башню. Тогда что?
Я пытался отвлечь его, чтобы выиграть немного времени на обдумывание дальнейших действий:
— Чего вы добиваетесь? Ковен не примет главу, который убивает своих же.
— Уж кто бы говорил!
— Я не нарушал дуэльного кодекса, если вы об этом, к тому ж он сам меня вызвал.
Стоило чуть отвлечься, и я тут же об этом пожалел — в меня полетело чудом уцелевшее кресло. В последнюю секунду успел отпрыгнуть в сторону.
— А я скажу, это ты убил Окинуса, не захотел ждать. На фоне твоих выходок будет смотреться вполне реалистично. А я тебя прикончил, чтобы отомстить за дорогого друга. Что скажешь?
На создание сложного боевого плетения нужно время, но Двэйн не собирался мне его давать, даже кинжал достать некогда — пришлось порезать себе руку осколком стекла. На этот раз я не собирался бить тенями, которые почему-то оказались неэффективны против него.
— Сдохни!
Через меня прошла магия смерти, замораживая изнутри. Есть силы, которых не хочется лишний раз касаться, даже если можешь и умеешь, но кто я такой, чтобы отказываться от дара моей богини? И как бы я себя ни обманывал, при необходимости я становлюсь на удивление неразборчивым в средствах. В эту атаку я вложил больше энергии, чем у меня было, расплачиваясь частью своих жизненных сил. Это тот случай, когда приходится и самому одной ногой встать в могилу. Отдача будет жесткая, но зато этот удар не выдержит ни один щит, и я, наконец, расправлюсь с мерзавцем.
По крайней мере, так должно было быть.
— Неплохая попытка.
Что?!
Тот, кто уже должен быть мертв, вышел из облака пыли. Двэйн с явным трудом стоял на ногах, из носа и ушей шла кровь, с лица местами слезала кожа — он походил на ходячий труп, но все еще жив вопреки всем известным мне магическим законам.
На моем счету были и учебные поединки, и вполне реальные, но еще никогда я не чувствовал себя загнанным в угол, всегда оставался какой-то шанс, а сейчас его не было. Это конец. Как сражаться с тем, кто стоит на ногах после смертельного удара? Человек ли он?
Двэйн поднял руки, их тут же объяло темное пламя. А я не мог даже просто встать на ноги. Речи о победе не шло, унести бы ноги, чтобы рассказать потом основному кругу, как все было на самом деле. Я зацепился за эту мысль, пульсом бившуюся в моей голове, лишь она не позволяла слепой панике овладеть мной. Веки тяжелели, сознание покидало. Последнее, что я успел сделать — активировать экстренный портал. Когда-то я сам по настоянию учителя вложил эту функцию в свой браслет, но ни разу ее не тестировал, так как самоуверенно думал, что она мне никогда не понадобится. Теперь же я понятия не имел, куда браслет меня закинет, если, конечно, вообще сработает.
Я активировал браслет в тот момент, когда с пальцев Двэйна сорвалась смертоносная магия. Ее жар опалил меня на мгновенье, а потом я провалился в спасительную темноту.
Бывает так, что проснулась утром и еще не знаешь, что именно этот день перевернет твою жизнь. Кажется, что ничто не может нарушить ее размеренный ход, что сегодняшний день будет как брат-близнец похож на вчерашний, а завтрашний — на этот, но ветер перемен со стуком распахивает твое окно, прогоняя из комнаты застоявшийся воздух.
Ветер не спрашивает, готова ли ты к новой жизни. Раз он пришел, значит, ты готова, даже если не подозреваешь об этом.
Солнце светило с раннего утра, обещая быстро прогнать прохладу. Аромат цветущих вишен заглушал привычные деревенские запахи, которые не всегда можно назвать приятными. Деревья от легкого ветра чуть шелестели листьями, бросая синеватые тени на протоптанную дорожку, по которой Мирта шла к колодцу с ведром. Вокруг щебетали птицы, и, словно не желая отставать от них, во дворах кудахтали куры, иногда раздавался громкий крик петуха, в траве стрекотали кузнечики, жужжали упитанные шмели.
Мирта этих звуков давно не замечала, настолько они были привычны, она напевала себе под нос песенку, мечтая о своем, о девичьем. Она верила, что счастье уже ждет ее за ближайшим поворотом. Вглядевшись вдаль, заметила, что у колодца и кто-то стоит, и, подойдя ближе, увидела, что это старуха Ула.
Деревенская ведьма недовольно посмотрела на подошедшую девушку, словно та в чем-то перед ней провинилась:
— Почему ты все еще здесь, а? — выплюнула она вместо приветствия.
— А где же мне быть, бабушка? — осторожно спросила Мирта.
