Управлять этой информацией и силой на протяжении всего лишь одной десятой секунды? Нет, это было невозможно даже на одну тысячную секунды. Глаттони была права. По сравнению с обширной Вселенной, одна планета была всего лишь пылинкой, не говоря уже о человеке.
Так образом, за считанные мгновенья душа Теодора распалась и растаяла, словно масло.
— ······
Теодор потерял свое эго и стал призраком, которому суждено было блуждать по бесконечности.
Престол всемогущества — так называлось место, где одна секунда ощущалась как один год, а один сантиметр казался галактикой. Место, где все концепции были установлены и рассеяны, а границы казались бессмысленными… Именно это место соответствовало понятию «парамиты» (1).
И вот, кто-то, стоящий по ту сторону океана, тут же обвинил Теодора в его некомпетентности:
[Идиот. Ты даже не понял, с чем именно имеешь дело. Не думал, что тот, кто получил мои учения, будет настолько глуп.]
Человек, чьи глаза пылали неописуемой мудростью, смотрел на обломки, являющиеся Теодором Миллером.
Все эмоции, которые читались в его взгляде, можно было разделить на следующие: 90% презрения и 10% жалости…. И вот, ощущая эти противоречивые эмоции, существо подхватило останки Теодора Миллера, разорванного на тысячи маленьких частей.
[Пойди ты обычным путем, то расплавился бы в самосознании гораздо медленнее. Но ты бросился в самый центр, из-за чего твоя душа была попросту раздавлена,] — продолжил холодно критиковать его один величайших людей, Саймон Магус.
То, что задумал Теодор, было попросту невозможно. Не прошло и десяти лет с тех пор, как он достиг 9-го круга. Его первоначальный талант был незначителен, и для его компенсации он позаимствовал силу гримуара, Глаттони. Тем не менее Саймон Магус всё же передал Теодору Миллеру свои учения.
[… К сожалению, я вынужден это признать.]
Именно этот неудачник был тем, кто унаследовал его учения. Саймон Магус не мог принять эту реальность. Вот почему он поднял голос и без колебаний прокричал:
[Я, Саймон Магус, взываю к вам! Исследователи из материального мира, пожалуйста, явитесь сюда!]
Несмотря на то, что исследователи полностью ассимилировались с «Акашическими записями», их души всё ещё защищали своё эго. Практического применения этому не было, но их можно было рассматривать как отдельные клетки в организме. Саймона Магуса также можно было назвать частью Акаши. Большинство из исследователей не смогли провести эту черту и расплавились. Однако некоторым всё-таки удалось сохранить определенную личность.
[Что? Здесь что-то интересное?] — раздался голос красивого человека с несколько вялым выражением лица. На его пальцах было 10 колец, и звали его Соломоном.
[Ты звал, великий мастер?] — спросил Агасфер, один из величайших магов, следовавших за Саймоном Магусом при его жизни.
В дополнение к этим двум исследователям, рядом с Саймоном появились и многие другие. Именно он, Саймон Магус, находился на переднем крае Эпохи Мифов, когда исследователи были наиболее распространенными. Он был сильнее их всех.
Не изменилась ситуация и внутри Акашических записей.
Итак, когда собралось около ста человек, Саймон рассказал им о случившейся ситуации.
[Ясно…]
[М-м…]
[Ага.]
[… Хох.]
Все они были частью Акаши, а потому быстро осознали произошедшее.
[Значит, наш дом будет раздавлен на куски. Верно?] — поинтересовался один из исследователей.
[Фауст.]
[И как это связано с нами, когда мы всего лишь пыль во вселенной? У меня нет интереса ни к миру, ни к жизни живых.]
Это было наполовину правильно, наполовину неправильно. Некоторые люди жили с чувством справедливости. Другие же прожили свою жизнь, идя на поводу у богатства, славы и красоты. Однако ни один из них уже не имел ничего общего с миром живых.
[И у меня его нет.]
Но вот, вместо того, чтобы отрицать это, Саймон Магус согласился с данным фактом.
[Каждый, кто пришёл сюда, знает это. Жизнь рождается, стареет, заболевает и умирает. Цивилизации поднимаются и падают, а приливы сменяются отливами. И наша планета не является исключением.]
[… Да, мы знаем это. Так зачем же ты собрал нас?]
[Всё просто], — надменно сложив руки на груди, объявил Саймон Магус, — [Потому что мне это не нравится.]
[Что?]
[Мне не нравится факт, что этот человек — последний исследователь нашего материального мира.]
А затем Саймон показал ошеломленным исследователям обломки Теодора, лежащие на его ладонях.
[Вы сможете это вынести? Волшебник, защищающий место, которое вы когда-то назвали своим домом, решил, что ему будет стыдно смотреть в глаза своему ребенку, и прыгнул в «Акашические записи».]
[…]
[…]
[Не знаю как насчёт вас, но я не могу смириться с этим. Я, Саймон Магус, посвятил сотни лет изучению истины. Я отказался от чести и жил, изучая лишь магию. Но в одно мгновение он достиг уровня выше моего!]
Конец Теодора Миллера не нёс в себе никакой прибыли, однако именно он проник в Акашические записи глубже, чем кто-либо ещё.
Итак, ошеломленные исследователи внезапно открыли свои рты.
[П-пу-ха-ха-ха-ха! Пу-ха-ха-ха!] — громко рассмеялся Соломон.
