Однако только он договорил, произошла самая настоящая полномасштабная реакция.
– … … … …?!
Теодор упал со стула и покатился по полу.
Он не чувствовал ни боли от падения, ни голосов Вероники и президента, взывающих к нему.
Тео был знаком с болью, но это ощущение было чем-то, что нельзя было назвать болью.
Подобное состояние трудно было объяснить, однако можно было привести простой пример. Что, если бы нос человека внезапно стал столь же чувствительным, как у волка, и он стал бы ощущать запахи столь же остро, как дикий зверь? Что, если бы уши человека внезапно стали такими же чувствительными, как у летучей мыши, которая могла свободно перемещаться в темноте? Ответом будет – "ничего".
Человеку не справиться с подобным восприятием, и временами чрезмерное количество информации было бы сродни боли. Точно так же, как глаза, которые приспособились ко тьме, будут болеть, если вокруг резко станет светло, так и остальные чувства испытают подобный шок.
Чувствительность к мане ничем не отличалась.
Некоторые люди воспринимали ману как нечто хрустящее в их руках, в то время как другие изо всех сил пытались не упустить из своих рук эти едва уловимые пылинки.
Как правило, Теодор воспринимал ману легким водяным паром, но теперь он словно оказался внутри айсберга. В разы усиленная чувствительность перекрыла ему дыхание.
"Я… Я не могу дышать… Эта ситуация…!"
Он почувствовал, что умирает под этим несуществующим давлением, которое давило на него со всех сторон.
Но в этот момент его за шею схватила спасительная рука.
– Малыш, очнись!
Пальцы, охватившие его шею, были горячими. Теплота Вероники помогла ему мгновенно восстановить свои чувства.
Его пять чувств вернулись, и он смог дышать, несмотря на то, что мана всё ещё давила на его тело. Однако он понимал, что это не более чем иллюзия.
Пока Тео изо всех сил пытался преодолеть эту мощь, до него вновь донёсся резкий голос Вероники.
– Не противься мане! Мана, давящая на тебя, всегда была вокруг тебя! Ты просто до сих пор этого не ощущал. Нет оснований противиться ей только потому, что раньше ты её видел не так, как следует. Используй магию!
Вероятно, машинально последовать совету, Тео помогли долгие и упорные месяцы тренировок под руководством опытного волшебника.
– У…дар… Мол…нии.
Это было самое базовое заклинание, которое ему ни разу не удавалось до тех пор, пока не проснулась Глаттони. Встревоженный Тео окунулся в свою память. Это была простая магия 2-го Круга, которая могла воспроизвести, в лучшем случае, пару десятков разрядов.
Однако результат намного превзошел его ожидания
Вжу-вжу-вжу-вжу!
100 или 200… Кабинет в мгновение ока заполнился несколькими сотнями молний. Бумаги, мирно лежавшие на столе, вспыхнули, а на полу появились черные следы и сажа. Творящийся хаос показывал, что сила этого заклинания стала в несколько раз больше, чем раньше.
Вышедшая из под контроля чувствительность была близка к природному бедствию.
– Хорошо! Ты хорошо справляешься!
Никто из присутствующих не мог пострадать от чего-то подобного. Веронику с близкого расстояния ударило несколько дюжин молний, однако на ней не появилось ни одного ожога. Её тело окутывала базовая защитная магия 4-го Круга, отражавшая все молнии.
Скорее даже наоборот, она положила руку на плечо Тео и призвала его использовать магию еще интенсивнее. В конце концов, единственной разрушенной вещью в офисе стали лишь остатки статуи.
Постепенно Тео пришел в себя.
"… Ах"
Туманная мана теперь была похожа на грязь, прилипшую к его коже.
"Итак, вот какое оно, ощущение маны".
Больше ничто на него не давило и не мешало дышать. Маны не существовало, а потому давление тоже было вымышленным. Это служило доказательством его повышенной чувствительности. Тео медленно поднялся и провел рукой по воздуху. Там, где должно было быть лишь сопротивление воздуха, было что-то еще.
"… Мана".
Некоторые говорили, что она как вода. Некоторые сравнивали её с землей. Некоторые считали её огнём.
До этих самых пор Тео не мог понять, что это значит. Он думал, что это просто преувеличение, или же что подобное посильно ощутить лишь настоящим гениям. Для Теодора Миллера мана всегда была миражом, насмехавшимся над ним издалека, или облаком в небе, которого ему никогда не было суждено достичь.
Однако с этого момента всё изменилось. Огромный талант, который ранее проявила Сильвия… Уровень чувствительности, который не требовал даже произнесения заклинания…
Наконец Тео получил то, чего никогда бы не смог обрести.
Пока Тео пребывал в настоящем восторге, Вероника с облегчением вздохнула и пробормотала:
– Ах-х, реакция малыша слишком внезапна.
Они знали, что повышение чувствительности сопровождается некоторыми побочными эффектами, но реакция Тео была намного хуже, чем они ожидали. Был шанс, что он и вправду задохнется. Даже Мастер Желтой Башни, создавший это лекарство, не ожидал подобного развития ситуации.
Он уставился на пустую коробку и с серьезным лицом пробормотал:
