Истимий, до этого слушавший меня с улыбкой, мрачнеет, глаза становятся злые. Краем глаза вижу, как приподнимается из-за стола его телохранитель. Хочется надеяться, для того, чтобы попытаться разнять нас, если Истимий на меня кинется, но, скорее всего, для того, чтобы помочь шефу меня прибить, если тот сейчас начнет это делать.
— Что ты знаешь про моих родителей? — резко спрашивает меня мафиозо, зло сверля меня взглядом.
Выдерживаю его взгляд и, собравшись с духом, отвечаю:
— Про родителей ваших я ничего не знаю, дон Истимий, а вот с братом вчера пришлось пообщаться.
Истимий, опускается на место, выдыхает и отводит взгляд в сторону. Вслед за ним украдкой выдыхаю и я. Также вижу, что садится на свое место охранник.
— Знаю я, что ты с мэром общался! — мафиозо по-прежнему очень мрачен. — Что он там тебе про меня наговорил?
Коротко пересказываю наш с мэром разговор. В том месте, когда я описываю отказ Истимия атаковать орочий обоз, он как-то странно усмехается, но ничего не говорит. А вот поход в храм его очень интересует, он внимательно выслушивает мой рассказ. После того, как я заканчиваю рассказывать, еще какое-то время оба молчим. Мне кажется, что мой рассказ — особенно о том, как мэр молился богине милосердия за своего брата оказался довольно трогательным, я даже сам расчувствовался.
— Боги милосердны, — произношу я фразу, прервав молчание…
— Ты знаешь, Чак, как на самом деле все было? — не поддерживает мой оптимизм Истимий. Он говорит зло, буквально проталкивая звуки сквозь зубы. — На самом деле все было с точностью до наоборот. Генерал приказал мне оставить в покое тот проклятый обоз и отступить в захваченный поселок орков. Я же решил, что генерал не прав, что в обозе много того, что не должно попасть к другим оркам — оружия, золота… Обоз сопровождал малый орочий отряд, и я думал, то это будет легкая и славная победа. Что женщины и дети попросту разбегутся, мы перебьем орков-воинов, и возьмем этот трофей. Однако их женщины и дети тоже схватились за оружие, почти все они погибли…
Король простил мне мое преступление. Он решил, что генерал не учел мои заслуги и был слишком суров со мной, приказав арестовать. Король простил меня, вот только я сам не могу себя простить…
Наступила еще одна долгая пауза. Истимий закрыл глаза и сжал кулаки. Он почти не дышал… Что я мог сказать ему в такой ситуации?
— Поэтому ты решил стать вором? — произношу наконец ключевую фразу, решив конфронтировать с этим его решением. Какова связь между тем твоим решением и тем, что ты сейчас вор?
Я уже не называю Истимия доном, более того — перехожу на «ты», но так мне кажется сейчас правильным. Да он и не возражает. Или сейчас ему, вообще, все равно. Мафиозо поднимает голову и смотрит на меня исподлобья, потом вновь усмехается:
— Ты прав, никакой связи тут нет — стечение обстоятельств, одно не вытекает из другого.
— Ты себя так наказываешь за тот грех?
При слове «грех» Истимий вздрагивает и ничего не отвечает. Его взгляд опять утыкается в пустоту.
— Боги милостивы, — снова повторяю я фразу, почему-то прицепившуюся ко мне.
— А вот тут ты не прав, Чак… — качает головой кающийся разбойник. — Большинство богов совершенно не милостивы, многие из них коварны и жестоки… Впрочем… — тут он снова делает паузу и задумывается, — богиня Клемея действительно милосердна…
Снова наступает длинная пауза. Я совершенно не знаю, что говорить, но Истимий сам выводит меня из затруднения.
— Мне понадобится твоя помощь, Чак, — так, уже хорошо. — Я хочу попросить милости у богини Клемеи, сходишь ли ты со мной в храм?
Разумеется, схожу — это же продолжение квеста! Зачем — я не очень понимаю, но это и не важно. Важно продолжать общение с Истимием.
— Когда пойдем, прямо сейчас? — я чуть привстаю из-за стола. Истимий улыбается — видимо, моей наивности.
— К светлым богам не обращаются ночью, для этого есть светлое время. Буду благодарен тебе, если присоединишься ко мне утром.
— Конечно, Истимий, — я теперь уже умышленно не употребляю его воровской титул, типа — дать понять, что уже не хочу считать его вором.
Истимий задумчиво кивает. Не знаю, замечает ли он, что я сократил его титул, по его виду это незаметно.
— Миркош, — обращается он к телохранителю, — проводишь Чака до границы квартала.
Истимий выбирается из-за стола, я тоже встаю. На прощание он снова хлопает меня по плечу. И почему все НПСы так любят этот жест? Разработчики не могли придумать других способов, как они могут высказать свое расположение игрокам? Пока Истимий идет к выходу, я успеваю придумать еще, как минимум два способа выражения расположения — взвихрить собеседнику волосы на голове, потрепать по щеке… Хм, ладно, пусть лучше по плечу хлопают…
— Увидимся утром, Чак, — вновь произносит Истимий, уже открывая перед собой дверь, после чего уходит — по-прежнему все еще задумчивый, но, мне кажется, повеселевший.
