Пара десятков человек тут же кинулась выполнять приказ, остальные сосредоточились неподалеку от поляны неспеша однако двигаться дальше. Внезапно один из разведчиков издал заполошный крик и тут же свалился со стрелой в горле. Дориан выругался. Все пошло не так, как они изначально планировали. Войска баронов мгновенно вскинули деревянные щиты и еще больше сомкнули срой, настороженно оглядывая окрестности. В них со всех сторон полетели стрелы. Сопротивленцы поняли что раскрыты, и таиться далее уже не было никакого смысла. На крючконосого прямо с дерева спикировал огромный крылан, сшибив с седла. Лошади испуганно шарахнулись от чудовища, но опытные всадники сумели удержать их в повиновении, не дав разбежаться. Из леса тем временем показалась кавалерия повстанцев и сшиблась с врагом. Их было раза в два меньше нежели конников противника но это их похоже совершенно не смущало. Бойцы были готовы победить или погибнуть в этом лесу до последнего человека. Пехота же тем временем продолжала держать строй, изредка огрызаясь ответными выстрелами. Пока еще они не видели атакующих, но сами практически не несли потерь, а стрелы у сопротивления отнюдь не были бесконечными.
Дориан быстрыми перебежками двигался к основному вражескому отряду, стремясь подобраться как можно ближе. Он понимал, что если сейчас ничего не предпринять, они обречены на поражение. Наконец подойдя достаточно близко, он встал во весь рост и, рискуя получить стрелу, швырнул воронку мрака в самую гущу вражеских солдат, напоив заклятие силой до предела. Вновь знакомая мясорубка из кусков тел и покореженного металла доспехов и оружия. Единого строя более не существовало. Среди людей баронов возникло замешательство, чем и воспользовались повстанцы, покинув свои укрытия и устремившись в атаку.
-Выпускайте гончих! – раздался повелительный окрик второго командира охотников.
Четыре смазанных серых тени стремительно заскользили навстречу повстанцам. Обладая непропорционально длинными вытянутыми конечностями гончие орудовали ими с удивительной ловкостью. На глазах Дориана лапа одной из бестий выпустила длинные десятисантиметровые когти и рассекла горло одного из бойцов. Затем гончие сразили еще пятерых воинов, практически не встречая отпора. Чаша весов вновь стала клониться в сторону слуг баронов. Кавалерия повстанцев пока еще чудом держалась, да и то лишь благодаря героическим усилиям бойцов Хена и Глендору, который носился над охотниками, разрывая когтями их лица и пугая лошадей, не давая их всадникам нормально сражаться. Без его поддержки опытные охотники года проводившие жизнь в седле без труда бы разделались с толком не обученными конному бою селянами. Наперерез гончим кинулся Ахар. Оборотень изрядно поднабрал сил и потому быстро сумел уложить первого врага, поднырнув под высокопосаженное тело твари и распоров ей брюхо, но ее товарка, воспользовавшись тем что клинки оборотня увязли в тугой плоти, кинулась на него, вцепившись зубами в руку. Оба покатились по земле, ожесточенно борясь. Когти и зубы бестии оставляли на теле перевертыша ужасные раны, но тот все же сумел неимоверным усилием поднять бестию под себя и свернуть ей шею.
Дориан вынырнул из медитации, приходя в себя и вовремя. Прямо на него неслась еще одна серая тварь. Сгусток мрака врезался ей аккурат в голову, превращая морду в обугленное месиво. Чародей облегченно выдохнул. Хвала игре, в отличие от волколака бестия совершенно не была прокачена в силу и живучесть, чего не скажешь о скорости. Четвертую и последнюю гончую подняли на копья тяжелые пехотинцы Мара. Теперь вся надежда в битве был именно на них. Сам кузнец облаченный в полный доспех погибшего вара выглядел словно бог войны. Он срубал воинов барона одним ударом одного за другим, никто из них ничего не мог противопоставить его чудовищной силе. Однако со стороны повстанцев тоже погибло немало воинов, к тому же их враги изначально имели численный перевес, и потому теперь сохранили гораздо больше сил. Ныне уже сами сопротивленцы держали оборону, отражая атаки своих врагов, которые накатывали раз за разом словно волны бьющие о прибрежный утес.
