Теперь у повстанцев оставался один единственный шанс на победу. Требовалось как можно скорее обезглавить более могучего противника лишить его целостности. Однако последний уцелевший командир охотников отдавал распоряжения, находясь за спинами своих солдат и был не досягаем не для стрел, не для клинков. Но Дориан, лихорадочно ищущий выход из положения пользовался совершенно иным оружием. Подняв посох и тщательно прицелившись, он метнул сгусток тьмы прямо в грудь вражескому лидеру, а затем на остатках сил активировал темное ослепление, швырнув его на немногочисленные ряды баронской конницы, поскольку положение Хена становилось совсем отчаянным. И заклятья нашли свои цели. Лидер охотников тяжело рухнул с седла с огромной дырой в груди. Всадники же бестолково заметались, не понимая, что произошло с их зрением, и воины Хена, коих осталась совсем жалкая горстка, сполна оценили столь щедрый дар, буквально за считанные секунды втоптав врагов в землю.
Войска баронов нерешительно замерли. Гибель обоих командиров обескуражила их. К тому же они прекрасно видели, с какой яростью сражались их враги, и отнюдь не горели желанием умирать за интересы своих господ.
-Ваши командиры мертвы. – Звонкий голос чародея громом разнесся по полю брани. Видя что враг заколебался, Дориан решил не упускать шанса. - Дальше биться ни к чему. Предлагаю перемирие. Вы пойдете своей дорогой, мы своей.
-Годится, но мы заберем тела своих и лошадей. – Хрипло прорычал один из охотников комплекцией не уступающий Мару.
-Идет. – Кивнул Дориан. – И передайте всем, мы никому не желаем зла, но баронам и прочим угнетателям более нет места в этих землях.
-Дохлая идея. – Пробасил здоровяк. – Вас слишком мало, рано или поздно владетели все равно раздавят вас как клопов.
-По крайней мере мы умрем свободными. – Не менее могучим голосом рыкнул Мар. Его доспехи были с ног до головы залиты вражеской кровью. - Это лучше чем быть холопами или псами на хозяйской привязи.
выбирает себе судьбу по собственному вкусу. Как и смерть. – Хмыкнул здоровяк. – Вперед, парни. Хватайте оружие и доспехи наших. А тела пусть останутся здесь. Зубы лесного зверья упокоят их куда лучше людских рук.
Охотники на мгновение замерли, переваривая новую информацию, а затем молча двинулись выполнять приказ, на ходу забрасывая оружие в ножны. Потеряв всю кавалерию, лишившись более половины от своего числа, они прекрасно понимали, что дальнейшее продолжение боя может обернуться полным взаимным уничтожением и посему приняли единственно верное в подобных обстоятельствах решение.
Глава девятнадцатая. Живой туман.
Густые молочно-белые испарения медленно поднимались над землей. Дориан болезненно поморщился. Влажность вкупе с крупными зелеными комарами доводили людей до белого каления. Равно как и его самого. Несмотря на то что в последней битве им не удалось одержать полную победу, и сопротивление потеряло больше половины от собственной численности, вести о том, что в землях владетелей появилась новая сила со скоростью молнии облетела окрестности, и в их ряды повалили люди. Им приходилось прятаться, благо бароны наконец то по достоинству оценили угрозу и взялись за них уже всерьез. Крупные отряды шерстили лес вдоль и поперек, стремясь обнаружить мятежников. Пришлось спешно уходить в располагавшиеся неподалеку болота, жуткое место, в которое без нужды местные не осмеливались соваться. Но Дориан надеялся на свою магию. Конь чародея недовольно всхрапнул, даже толстая шкура не спасала его от укусов вездесущих кровососов. Дориан успокаивающе потрепал лошадь по холке. Если им удастся пересечь болота, погоне конец. Бароны наверняка похоронили их заживо, ведь раз заехавший в эти места как правило не возвращался назад, и теперь перед юношей стояла отнюдь нелегкая задача доказать, что они рано обрадовались.
-Проклятая мошкара… - Багровый от жары Мар с ожесточением драл ногтями свою могучую шею. – Никакого спасу от нее нет…
-Так сними доспехи, брат. – Усмехнулся Хен. – А то от тебя самого уже пар валит.
-А если бой. – Скривился богатырь. – Да и потом их пока снимешь еще больше упаришься. Но доспех хорош… Сказал бы мне кто, что однажды примерю на себя латы Одаренного, рассмеялся бы ему в лицо.
