Услышав эти слова, Брат выпучил глаза и закрыл рот обеими руками. То, что терминал был открыт, означало, что на сервере Чонбона была установлена программа, обеспечивающая удаленный доступ. Судя по реакции Брата, похоже, даже он об этом не знал. Почему же дядя до сих пор позволял использовать две карты киллеров, если мог в любой момент войти на сервер к Чонбону?
– Чон Джинман, чертов змей! Ты ведь оставил сервер открытым, надеясь, что я его взломаю, да? Выходит, ты планировал отформатировать сервер murthe-help, как только на тебя нападет «Вавилон».
Чонбон замахнулся на дядю. Тот, устав за сегодня от драк и перестрелок, слегка повернулся, чтобы избежать прямого удара. Чонбон, ударив в воздух, плюхнулся на пол.
– Ты прав. Я все рассчитал. Я намеренно отключил брандмауэр и предоставил тебе информацию, в которой правда и ложь были перемешаны. Ты был резервным сервером murthe-help. Если наступит момент, когда нас уничтожит «Вавилон», это станет чем-то вроде ступеньки, с которой мы сможем начать, даже если придется сбежать с пустыми руками. Хотя теперь, конечно, это бесполезно.
Чонбон посмотрел на меня, хрипя от гнева.
– Чон Джиан… Этот гаденыш, твой дядя, слил тебе фейковую информацию, разве нет? Он знал, что Ким Минам был приспешником Вавилона. А затем прикинулся, что ничего не происходит. Как думаешь, зачем? Потому что ему нужно было исключить тебя из управления. Чон Джинман поручил мне раскрыть тебе поддельную информацию о Ким Минаме. Твой дядя просто помешан на своих амбициях. Он предал и племянницу, и товарищей.
Правда произвела на меня не такой эффект, как полагал Чонбон. Дядя обманул меня, а я обманула его, так что обижаться тут было не на что. Это «предательство» можно было легко предугадать, если немного поразмыслить о коварстве, которым обладал дядя – нет, наша семья. Кажется, теперь я смутно понимала. В некоторых семьях есть шутки, которые понимают только они. Так и мы могли спокойно принять предательство друг друга. К тому же можно сказать, что это было даже к лучшему, ведь именно предательство спасло наши жизни.
Дядя, должно быть, передал Чонбону поддельные паспортные данные и заплатил большое вознаграждение, чтобы избежать подозрений. Если бы мы тогда не заговорили об Алекс, если бы в SUSApp не был размещен заказ на мое убийство, все могло бы пойти по плану дяди. Он бы убил Минама, пока меня не было, в этот момент сработал бы детонатор, и все бы умерли от отравления VX.
– Ким Чонбон… Ты неверно понимаешь значение слова «предательство». Ты всего лишь вор, который обчистил дом друга, потому что входная дверь была открыта.
Независимо от того, была от него польза или нет, по сценарию дяди Чонбон считался персонажем, которому в конце предстояло умереть. Похоже, он тоже это почувствовал и не смог подняться с места. Минхе, шатаясь, подошла и схватилась за рубашку дяди сзади.
– Выходит, это конец.
Голос Минхе затих. Их взгляды печально пересеклись, как будто они расставались навсегда.
– Верно. Здесь мы разойдемся. Такой конец я и ожидал.
Взгляд дяди обратился к валявшемуся на полу рюкзаку Минхе. Его молния порвалась, и оттуда вывалились кукла, альбом и открытки, которые она получила от дяди.
– Мне очень жаль.
Дядя, не ответив на извинения Минхе, вышел, телом толкнув дверь магазина.
Как только дядя появился на пороге, выжившие союзники сняли кепки, шлемы и маски, чтобы поприветствовать его. Десятки пар глаз уставились на Чон Джинмана. Он положил ладонь на грудь, глубоко вздохнул и заговорил:
– С этого момента murthe-help расторгает контракт с Со Минхе. Ресурсы и люди, которых мы предоставили, будут отозваны, партнерские отношения разорваны, и доступ к серверу заблокирован. Теперь в дополнение к зеленому, красному, фиолетовому и желтому кодам будет добавлен бесцветный код для обозначения приспешников «Вавилона», которых необходимо казнить. Любой, кто ослушается, также получит бесцветный код.
Со всех сторон раздались аплодисменты.
– Джиан… Что имеет в виду твой дядя? Он что, произнес слово «казнить»?
Плечи Брата вздрогнули, как листья на ветру.
– Похоже, Минхе была приспешницей «Вавилона».
На душе было тяжело. Сколько бы я ни думала, я не могла интерпретировать это как-то иначе. Где-то определенно была подсказка. Я восстановила в памяти моменты, на которые в спешке не обратила внимания. В голове запульсировала боль.
