Она сама вколола себе инсулин. Вскоре у нее начался гипогликемический шок. Но плакать было слишком рано. Чтобы выполнить волю Даны, мне нужно было заплакать лишь утром, когда я проснусь и обнаружу ее остывшее тело.
Я должна была кое-что сделать, прежде чем добровольно стереть воспоминания – оставить в SUS отложенный запрос на убийство Чон Джиан. Я вошла в приложение через мобильный телефон Даны и начала печатать: Чон Джиан, 21 год, рост 162 сантиметра, мое телосложение и адрес, а также то, что я принадлежу крови Пэкту. Я даже прикрепила наспех созданные учетные записи в соцсетях и образец моего почерка. Подключив все устройства связи и GPS, к которым можно было получить доступ через учетную запись Даны, я отчаянно надеялась, что доставщик выберет одно из них.
Наступило утро. Дана была холодной и красивой, как покрытая инеем хурма. Я набрала номер 119.
– С моей подругой что-то странное. Я проснулась… А она не двигается. Да, и не дышит. Пишите адрес.
Только после того, как я положила трубку, по щекам потекли слезы. А затем заиграла песня, ставшая фоном моей жизни.
«I had a girl, Donna was her name. Since she left me. I’ve never been the same. ‘Cause I love my girl»[38].
У Минхе начался припадок. Токсин, который производили не менее тридцати растений, парализовал сначала крупные мышцы, затем мелкие и даже дыхательные пути. У Минхе задрожали лицо, и она упала навзничь с широко раскрытыми глазами.
– Теперь-то понимаете, почему у меня нет оружия? Даже десяти минут воздействия этого вещества хватит, чтобы вы перестали дышать и умерли. Как же быть с Чон Джинманом? Ему нужно увидеть и то, как умрет племянница, и то, как падет murthe-help, но у него всего одна пара глаз. Как прискорбно…
Алекс засмеялась, оскалив крупные передние зубы. Они напоминали зубы Даны. Я внимательно посмотрела на ее отвратительное костлявое морщинистое лицо. Если бы она была лет на двадцать моложе и чуть полнее, думаю, я могла бы принять ее за сестру-близнеца Даны. Образ моей дорогой подруги слился с Алекс Ким, и я все никак не могла нажать на спусковой крючок.
– Чон Джиан, выходи! Задержи дыхание и иди сюда!
Дверца холодильника – единственный выход – была открыта. Но проход был слишком узким, чтобы мой громадный дядя мог в него протиснуться. Он кричал, обращаясь ко мне, еле-еле просунув голову. Дядя знал, что Алекс выращивает и распространяет кондодендроны. Возможно, он тоже не такой уж и хороший лжец. И ему, как и мне, пришлось стать дураком и тоже забыть секрет.
– Господин Чон Джинман, и ты здесь. Из-за электромагнитных волн камеры не работают, так что я не знала, что происходит снаружи. Ты и правда хорош, не зря у тебя такая репутация. Только зачем все эти трудности? Удобней было бы просто сидеть рядышком и смотреть. Хорошо, когда родственников поминают в один день. Хотя никто не станет проводить для вас поминки.
Наверняка насмешки Алекс не на шутку разозлили дядю. Но его огромное тело никак не могло протиснуться в узкую дверцу холодильника. Он вынул из проема голову и вытолкнул вперед Чонбона. Тот хоть и стройнее дяди, но все-таки крупный мужчина, так что тоже не смог пролезть внутрь.
– Минхе! Минхе, с тобой все в порядке? – Голос Чонбона эхом разнесся по тесной комнате.
Судя по тому, как у нее дергались губы и пальцы, все точно было не в порядке.
– Со Минхе, эти ребята слишком шумные. Всади-ка пулю в голову орущего парня, а? – Алекс нахмурилась и постучала ногой по плечу Минхе.
– Да… Босс.
Я не могла поверить своим ушам. Минхе не стала бы называть Алекс боссом! Разве что это слуховая галлюцинация. Возможно, одним из дополнительных эффектов кондодендрона было то, что он вводит человека в состояние гипноза. Если это и правда так, становилось понятно, почему Дана не могла не подчиняться Алекс.
Пока я собиралась с мыслями, Минхе подняла непослушное тело и медленно взяла пистолет. А затем нажала на курок в направлении дверцы холодильника. Чонбон в ужасе отпрянул. Дыхание Минхе было прерывистым.
– Минхе, опусти пистолет. Там же Чонбон и дядя!
Минхе с совершенно осоловевшими глазами сделала еще несколько выстрелов наружу и рухнула на пол. Она схватила себя за шею и вся затряслась. Ее лицо покраснело. Прошло, наверное, минут пять с тех пор, как мы вошли сюда, но ее дыхательные пути уже опухли.
– Чон Джинман, что ты собираешься сделать? Ты что, хочешь умереть от моей руки? Ах ты, сукин сын, – раздался снаружи вопль Чонбона.
– Если оставить все, как есть… Она застрелит не нас, а Джиан!
По другую сторону холодильника дядя лег на пол и прицелился в Минхе. Она лежала на полу, из ее глаз текли слезы. Минхе, которая всегда казалась деловитой и сухой, как госслужащая, горько плакала, смотря прямо на дядю. Она была готова отдать собственную жизнь ради единственного человека, к которому питала привязанность. Но судьба не отличается благосклонностью к убийцам. Когда Минхе снова положила указательный палец на спусковой крючок, дядя выстрелил первым. Плечо Минхе дернулось. В этот же миг Чонбон вскрикнул и закрыл дверцу холодильника.
