Мертвенный лунный свет серебрил крыши и подчеркивал чернильную тьму узких переулков и тупичков. Портовые сооружения, впрочем, если смотреть с возвышенности, лежали как на ладони.
– Смотрите, это опять шайка «Айриш и Шенкенбах». Что они там поделывают?
– Вскрыли двери и потрошат чей-то запас.
Фигуры бандитов, горбатые от взваленных на плечи мешков, мелькнули и скрылись в неверной тени подозрительных закоулков.
– Отменно, Россенхель. Они расчистили нам путь, замки взломаны, проход свободен. Вперед, мессиры! Посветите… Вот так.
Внутренность склада выглядела неприглядно. Пол усеивало рассыпанное грабителями зерно, амфора с маслом разбилась, лужа широко растеклась и блистала в свете фонаря.
– А в Толоссе еще есть припасы…
– Вот поэтому следует ожидать не осады, а штурма. Но не будем отвлекаться. Кажется, этот тюк содержит искомый материал. Вольф, теперь все в ваших руках – действуйте, надеюсь, святые покровители Империи вам помогут, иначе нам всем придется худо.
Адальберт Хронист, казалось, смутился:
– Я не алхимик, я литератор. Результат все равно остается неверным и гадательным. Мне понадобятся кое-какие химикаты и вон та деревянная рама и кусок мелкой железной сетки…
Таким образом, при неверном свете фонаря, в глухую полночь, в осажденном городе, среди скопища портовых лачуг, в отдалении от пристальных взглядов порядочных людей, эта история получила закономерное продолжение.
– А вам не кажется, что следовало бы, не мудрствуя лукаво, отыскать кусок обыкновенной свиной кожи? Тот самый парень-медник был одет в фартук. Почему бы не…
– По-моему, с полудня и вечера последняя несожженная кожа в этом городе находится на телах обитателей.
Шутка фон Фирхофа произвели на румийца и Хрониста мрачное впечатление.
– Храни нас Бог от ярости солдат и огня разрушения, – печалью отозвался беглец из погибшей румийской империи. – Я слишком хорошо знаю, как легко сгорают города. Какими бы они не казались устойчивыми, они очень хрупки, а при случае может гореть даже камень.
Ассоциации Хрониста оказались несколько иными:
– Мне не хотелось бы оказаться на костре Трибунала. Вы помните наш уговор, Ренгер?
– Конечно, помню, – отозвался фон Фирхоф. – Так что же мы имеем?
В большом медном чане, испуская пронзительные ароматы, мокла вязкая сероватая масса. Трое ученых с непосредственным интересом склонились над ней.
– Как истинный интеллектуал, я не боюсь запачкать руки, – задумчиво отметил Адальберт Хронист, помешивая отвратительную субстанцию палочкой, – мне кажется, что добавка еще некоторых ингредиентов…
Кир Антисфен в сомнении покачал разумной головой, коротко стриженные черные кудри румийца украшала случайно подцепленная паутина. Просвещенный собиратель ересей снял ее, с отвращением отбросил в сторону и высказал собственное мнение:
– Если понятие ремесла для древних всегда оставалось сродни идее искусства, и, в сущности, мало отличалось от него, то с уходом простоты и чистоты древних нравов, ручное ремесло попало в разряд занятий низких, как следствие…
– Одним словом, ваша затея в самом прямом смысле скверно пахнет, Россенхель, – не чинясь, пояснил советник церенского императора.
– Путь к просвещению тернист. Так вы хотите спастись от ужасов штурма или нет?! А если хотите, то помогите мне. Tres faciunt collegium[19].
Они втроем подняли чан и опрокинули его на импровизированное сито.
– Все святые, кажется готово. Пусть стечет вода и результат наших трудов подсохнет…
Мигнул и едва не погас фонарь. В тесном пространстве повеяло земляным холодом склепа, спустя минуту влажную сырую прохладу сменил едкий жар и дуновение серных ароматов.
– Ну зачем было упоминать святых. Интересной вам ночи. Ха.
Адальберт едва не выронил почти пустой чан – поодаль, прямо на тюке с пенькой, в чуть небрежной позе устроился Клистерет. Жилистое тело беса по-прежнему обтягивала темная кожа – на этот раз цвета эбенового дерева, но от девичьего облика не осталось ничего – черт исхудал, обзавелся костистым носом и тонким бичеобразным хвостом. Глаза не сверкали рубинами, яркие белки совершенно походили бы на человеческие, если бы не пронзительно-голодная тоска во взгляде.
Демон присел поудобнее и продемонстрировал преувеличенных размеров фаллос.
– Классический образ. Не обращайте внимания, благородные и ученые мессиры… Я – терпеливый кредитор, ночь не кончилась, в небе висит ущербный месяц и время у нас есть. Продолжайте, продолжайте ваше занятие, считайте, что меня здесь нет.
Черт как-то разом потускнел и прилег на мешок, оперев гротескную физиономию о скрещенные лапы.
– Прогоните его, Ренгер! – взмолился Хронист.
– Заклинаю вас, Клистерет, именем Бога… А может быть, бес, пригласить сюда твою бывшую жену, баронессу фон Гернот?
– Поразительно, как бестактны бывают некоторые представители людского племени, зачем было меня подкалывать? – демон сел, обиженно подобрал тощий хвост и почесал основание коротких рожек. – Вам повезло, мессиры, что вы никогда не бывали женаты… Все, ухожу, я, честный демон, не желаю терпеть общество грубиянов и невежд.
