Инга склонила голову. Со стороны могло показаться, что она рассматривает белокаменное вытянутое здание, одной стороной пристроенное к внешней стене усадьбы, а другой – обращенное внутрь немаленького дворика, где раньше размещался какой-то плац. Но на самом деле эмпат пыталась понять, что стояло за произнесенными словами.
Инга не могла разобраться – серьезно Толик или нет. Ноль на его глазах убил Антона Сергеевича и его жену, вообще ни к чему не причастную, а приятель рассуждает так, словно убийца – его друг!
Разобраться не вышло. Слишком много эмоций, среди которых мелькала усталость и страх. Инга решила сыграть на них.
– Толь, я все понимаю. Ты хотел защитить девочку и согласился работать на ублюдка, убившего твоего шефа. Но ты ведь сейчас здесь. Пойдем со мной. Тебя защитят, правда. Получишь новое имя, новую жизнь. Девочку вернут родственникам, наверняка же у Антона Сергеевича есть кто-то, или там у его жены. И все хорошо будет.
Толик вздохнул.
– Инга, я понимаю, тебе только восемнадцать… Но – чудес не бывает. Мы никому не нужны. У нас нет семей, нет рода, никого нет. И не будет. Ты знаешь, что тетка, которая Ленку к себе взяла, против моего с ней брака? Потому что я – приютский. Потому что: «Испорченные гены и характер такой, что никому ты не нужен». Вот я пойду с тобой – и что? Да меня в тюрьму посадят за то, что не позвонил и не рассказал про все, не побежал в отделение. И да, я возил шефа толковать и с полицаями, и с бандитами, и знал, что не он все пошлины платил, и вот это все… Да даже если и не посадят – кому я сдался? Я три года зубами землю грыз – и что, а? А ничего! Да, случилось, что случилось. Да, Антон Сергеевич, царствие ему небесное, со своей ненаглядной нас покинул. И что мне теперь – опять на улицу? В бар, шеей своей за копейки рисковать, а?
– А то тебе Ноль много платит, – парировала Инга.
Она понимала горечь, скрытую за словами приятеля. Толик только-только устроился, только поверил в перспективы – и тут фиаско. Из-за нее, Инги. Из-за его идеи Ингу пригласить… И теперь он не хочет возвращаться туда, откуда начинал.
И сама Инга, пожив в доме с отдельной комнатой, хорошо питаясь, приодевшись и проводя время не с пьяными постояльцами отеля, а с умными и интересными людьми, тоже ведь не горела желанием возвращаться на юг к работе горничной.
Потому вчера, услышав разговор, она не стала убегать, хотя могла бы. Будет работа на допросах? Пусть.
Инга не хотела возвращаться к той жизни, которую вела раньше. И Толик тоже не хотел. Потому оправдывал своего нового друга:
– Ноль ничего не платит, но за ним влиятельные люди стоят, и они не скупятся. И на карман он мне нормально дал, пусть и пока светить запретил, а то мало ли… И живем мы, знаешь, не в палатках в лесной глуши, а в нормальной усадьбе, пусть и на отшибе.
– Это он тебе сказки про нормальную усадьбу рассказал?
– Чего это – сказки, а? – насупился Толик. – Фото показывал. Я ж не дурак – на дерьмо какое-нибудь соглашаться просто так. Мог и мотануть из Москвы, нож мне к горлу не приставляли. И ты знаешь, что я правду говорю. Я Марью бросать не захотел, у нее же нет никого больше. И я стану магом. Настоящим!
Инга попыталась образумить приятеля:
– Толя, даже если вдруг у тебя есть развитое как надо ядро, что огромная редкость, – она пыталась припомнить объяснения Павла, – то тебе в процессе связывания с Истоком придется убить себя.
Толик отмахнулся.
– Не насовсем же. Да и к тому же Ноль, вон, получил свою силу. Все работает, и у меня получится.
– Толя, это…
– Это возможно, ясно? Ты что-то раньше, когда я с близнецами о таком рассуждал, ничего против не говорила.
Инга фыркнула. Сравнил слона с яблоком. Да, они иногда мечтали вслух о том, чтобы получить магические способности. Просто мечты. Каждый хотел уметь что-то полезное, и она в том числе. Ну летать там… Или мысли внушать, чтобы все забыли, что у нее красная метка. Или еще что-то в этом духе.
Но это примерно так же реалистично, как думать о своем доме на каком-нибудь тропическом острове или в Крыму. Мечты, мечты… Или не о доме там, а о родителях. Нет их – и все.
А тут… Толик ведь верил в то, что говорил. Верил! Нет, они тогда, конечно, чуть-чуть верили в подобное, как все верят в чудо. Но все же...
– Мы мечтали о несбыточном, – дипломатично ответила Инга.
– Что, боишься конкурентов, а? Боишься, что ты не одна такая будешь со своей магией?
– Я не боюсь, Толь. Мне жаль, что ты гонишься за звездой с неба.
– Они тоже иногда падают!
– Они сгорают, не долетая до земли. Пойдем со мной, ладно? – улыбнулась эмпат. – Выпутаешься из всего этого дерьма. Начнешь новую жизнь.
Толик отступил на шаг.
– Нет уж, – он прищурился, оглядывая Ингу так, словно впервые видел, – я ошибался, думая, что ты примешь верное решение. Тебе больше нравится твой маг и твоя подружка, а? Те, кто сидит на своей магии и не готов поделиться ей, не готов помогать обычным людям? Да, я вижу. Я был слеп, думая, что все происходящее вокруг – нормально и что иного пути нет, но Ноль показал новые возможности, рассказал, как сделать мир лучше. И я тебе расскажу.
