– Не знаю, – честно признался приятель, – но просто расскажу, что хотел, и уйду. Прости. Я хотел как лучше, а… Получилось, что получилось.
– И теперь, после смерти Антона Сергеевича, ты работаешь на его убийц? – Инга пошла напролом.
– А ты многое знаешь. Впрочем, ты ведь работаешь на Особый отдел, а не старушку-отельершу, разве нет? Ноль видел тебя там.
Инга отмахнулась.
– Лучше ты правду скажи.
Толик скривился.
– У меня не было выбора. И, знаешь, черт со всем этим, моя жизнь ломаного гроша не стоит. Но мелкую жалко. Она не виновата, что ее родители заигрались с людьми, перед которыми свои обязательства лучше выполнять.
– И это обязательство – отправить меня на тот свет, – хмыкнула Инга.
В словах Толика не было… Да ничего не было. Просто констатация факта. Связались не с теми людьми – и все. И плевать, что по чистой случайности в результате сделки погибла не Инга, а другие люди. Да, Антона Сергеевича использовали… Но все же.
Чем-то белым за деревьями оказалась каменная стена с забитыми воротами. Дорога, по которой они с Толиком шли, огибала препятствие и вела дальше, мимо еще одной стены, располагавшейся под прямым углом к первой. «Усадьба» оказалась чем-то вроде маленькой крепости. По крайней мере, прямоугольник не самых высоких, но все же внушительных каменных стен тут имелся, а все постройки, судя по всему, находились во внутреннем дворе.
– Слушай, я правда не знал, – тут Толик говорил искренне, – я бы не стал тебя сдавать если бы сразу все выяснил, – а здесь уже не совсем.
– Сразу – не стал, – Инга не стала скрывать свою осведомленность, – подумал бы. Поторговался.
– Вот поэтому ты себе парня и не нашла до сих пор! Или тебе по нраву этот маг, а? Он тебя где, в борделе подобрал?
Попытка задеть… Почему?
Злости сказанное приятелем… бывшим приятелем не вызывало. Не вызывало ничего, кроме глухой тоски и сожаления о том, что как раньше уже не будет. Как там Павел сказал: «В новых обстоятельствах люди открывают новые стороны себя»?
Инга скосила глаза на Толика. За прошедшие сутки он явно почти не спал, и, видимо, решил, что может хамить.
– Мои отношения тебя не касаются, – мрачно отозвалась эмпат.
– Пожалуй. Меня вообще мало что касается. Вечером я свалю из этой дыры – и все. Поехали со мной, а?
– Что? – Инга уставилась на Толика. – Сначала говоришь мне про бордель, а теперь зовешь с собой непонятно куда? И Ленка твоя что?
– Прости. Прости, – Толик мотнул головой, – за бордель. Не знаю, что нашло. Ноль предупредил, что с тобой какая-то девушка ходит, а тут – маг, и я… В общем – не ожидал. Ленка ни о чем не в курсе. Да и что я ей скажу? Прости, дорогая, моего шефа кокнули, а я теперь забочусь о его дочке и работаю на парней, которые его убили, и за это получу магию?
А вот оно что… Инга неожиданно улыбнулось. Все встало на свои места.
– Тебя послали завербовать меня, – она кинула взгляд на Толика, по лицу которого пробежала тень, – ага, угадала. Следующим должно быть признание, что ты меня всегда любил, так? Что ты сделаешь меня счастливой?
– Ну… я правда тебя любил. И люблю. Потому и позвал в Москву.
Толик говорил почти обиженно. Как маленький ребенок вроде приютской Даринки, у которой только что отобрали игрушку.
– Любил. Достаточно, чтобы использовать. Что за меня обещал твой шеф – деньги? Повышение?
Приятель скривился.
– А есть ли теперь разница, а? У нас с Антоном Сергеевичем было взаимовыгодное сотрудничество. Я думал, получится круто, если ты и я вместе с ним наваримся, заработаем, заживем. Ленку хотел дизайнером подтянуть на расширении бизнеса, уже обо всем договорился…
– И тут выяснилось, что твоя мечта о деньгах и хорошей жизни оплачена моей смертью, а когда оплата не прошла, то все воздушные замки разбились? И ты меня позвал на «срочную работу», чтобы сдать с рук на руки. Мне бы тот «дальний родственник шефа» мозги бы промыл в этом ресторане, разве нет?
Толик скривился еще сильнее.
– Вот ты упертая! Я правда не знал ни о чем. Да, понятно, что шеф там не агнец невинный, я ж не дурак. Но и могилы никому не копал. А потом все завертелось… Знаешь, я злился на тебя. Злился, но передумал многое, и теперь искренне предлагаю пойти со мной. Вся эта Москва, все эти интриги, все это дерьмо, в котором ты – винтик системы, а такие как я – пыль у ног титанов… Ты заслуживаешь лучшего. Мы заслуживаем лучшего. И сможем это лучшее построить. Вместе. К тому же Ноль говорит, что знает, кто твои родители.
Инга медленно повернулась к Толику, отводя взгляд от внутреннего двора Измайловской усадьбы.
Он ведь не лгал…
– Повтори, – потребовала она.
На лице приятеля на мгновение появилась торжествующая улыбка.
– Знал, что тебя это заинтересует. Мне он ничего не сказал, только намекнул, что знает, и все. Он странный, но вообще-то неплохой человек. Наш, приютский. Сам не помнит, кто его родственники, говорит – кинули после аварии. Но он реально нормальный, пусть и занимается... Грязной работой.
