Эмпат чувствовала – Щенка волновало то, как все пройдет. Инге казалось немного странным, что ее простой разговор со старым приятелем для всех этих людей – целая военная операция. Может, и не военная, но как в кино – секретная.
И подготовка к разговору походила на что-то из истории про шпионов: Ингу снабдили крошечным микронаушником, не менее крошечным микрофоном-передатчиком, незаметным под черной тканью свободной рубашки, и камерой. Последняя была замаскирована под одну из частей псевдоиндейского амулета на кожаном шнурке, который предстояло носить не снимая.
Еще одну камеру закрепили на ошейнике Кюн, с явным неудовольствием согласившейся терпеть шлейку и вести себя как «благовоспитанное животное».
Демыч, являвшийся разом кем-то вроде ходячей энциклопедии и техника, настроил трансляцию с камер и микрофонов на свой массивный ноутбук, и отправился ждать в машину Надежды. Вооруженная хозяйка этой самой машины собиралась припарковаться неподалеку от «Шоколадницы», чтобы иметь возможность вмешаться при необходимости. Инга же вместе с Кюн в обличии шпица добиралась на автобусе, денег на проезд и «непредвиденные расходы» Павел выдал щедро.
Эмпат, придя в кафе чуть раньше назначенного Толиком времени, чувствовала себя до крайности неловко. Заведение-то весьма и весьма приличное, а Щен, желая соответствовать своей весьма активной породе, вести себя прилично не собиралась. На подходах в кафе она оббежала вокруг каждого дерева, и внутри на месте не сидела, успев и полазить по мягкому диванчику, и запутаться в стульях, и попытаться залезть на стол.
Хорошо хоть дождя давно не было и Инге не пришлось краснеть из-за следов грязных лап.
В целях конспирации эмпат заказала себе кофе. Самый простой, но все же на чужие деньги. Чувствовала она себя не в своей тарелке. Или это серьезность сыскарей так подействовала?..
– Никогда не заведу собаку, – пробормотала Инга, стаскивая Щен с очередного стула. И добавила громче: – Сиди ты смирно, а то выгонят еще!
«Вряд ли, – раздался негромкий голос в наушнике, и эмпат чуть на месте не подпрыгнула, – не станут».
Казалось, что Демыч стоял рядом.
– Ты нашла себя подругу? – с удивлением спросил подошедший Толик.
Приятель пришел не один, а с маленькой, наряженной в розовое девочкой.
– Собака! Я хочу гладить собаку!
– Она не кусается, но все же лучше не надо, – заметила Инга, увидев маленькую руку, тянущуюся к Кюн.
Как-то неудобно получается, это ведь все-таки человек, а не собака…
Девочка слова Инги проигнорировала начисто и принялась с упоением наглаживать рыжего шпица. Кюн, судя по блаженному виду и повиливанию хвоста, ничего против такого обращения не имела.
Толик оглядел всю эту сцену со сдержанным непониманием, и Инга поспешила объясниться:
– За прошедшие два дня я успела нарваться на грабителей, лишиться телефона и найти временную работу. Правда, приходится мириться с ней, – эмпат указала на шпица.
– О как! Рассказывай. И давай возьмем по пирожному – я Марье обещал. Дочь шефа, – пояснил Толик.
Инга смотрела на приятеля как-то чуть иначе. Толик вроде бы не изменился, но что если он замешан? Предлагал работу он искренне, но…
На самом деле она оказалась той еще дурой. Польстилась на легкие деньги и чуть не распрощалась с жизнью. Да, не Толик на нее напал… Но сидела бы себе на югах – и никаких Призм и нападений. А родственники… Не знала бы – и дело с концом.
– Эй! Ин, ты уснула?
– Извини, задумалась, – призналась Инга, сдержанно улыбаясь и стараясь задвинуть подальше все свои подозрения. – Да и рассказывать нечего. Совпадение, не более. Пошла прогуляться, подумать. Забрела в парк, а там пара амбалов. Догнали, сволочи. Отдала и телефон, и деньги, какие были – с двумя мне не справиться, а у них еще ножи. Иду обратно расстроенная, и тут навстречу Олимпия Павловна – я у нее в «Летнем Рае» отработала почти два сезона. Она уехала к Эльбрусу, так пути и разошлись. Оказалось, она теперь в Москве живет. Разговорились, я и пожаловалась, что, может, и получится с работой, но теперь работодателя еще найти надо, денег нет… Она мне и предложила жилье и небольшой доход в обмен на уборку и выгул вот этого рыжего чуда, которое одиночество не любит. Я и согласилась пока – хоть какие-то деньги и крыша над головой, хостел-то не бесплатный.
Врать Инга не очень любила, но все же надеялась, что подозрений ее рассказ не вызовет.
– Хоть позвонила бы. Мой номер же в книжке твоей есть. Решили бы все, – за словами приятеля чувствовались разом и разочарование, и тревога, и подозрение.
– Я ее потеряла. Давно еще.
Официантка принесла заказ: три пирожных и кофе. Тут Толик себе не изменил, заказав двойную порцию самого крепкого. Такой кофе Инга пить не стала бы и под дулом пистолета. А Толику и раньше нравилось, и теперь.
– Ты темнишь, подруга. Дай угадаю: парня нашла, а? Такого, что увезет за сто морей?
Все-таки Толик ей не поверил. Имел право, хотя его предположение о том, как все на самом деле, царапнуло нутро. Неужели она похожа на готовую к первому встречному в день знакомства переезжать? Что, если молодая и приезжая, то… Стереотипы!
