– Долг. Мне маменька все детство за каждым семейным и не очень ужином все эти правила повторяла. При том я, знаешь ли, не была свиньей из хлева, руками не ела и едой не кидалась, в отличие от некоторых. И училась в самой обычной школе, приемов и дорогих ресторанов не видела как своих ушей. И каждый раз, когда я спрашивала, зачем мне все эти тонкости с вилками для рыбы, которым следуют только в императорском дворце, мать уверяла, что хоть свою дочь обучу «как вести себя в приличном обществе». Дочери не случилось, но зато теперь эти бесполезные знания есть не только в моей голове. Можешь смело забыть половину сказанного пока не соберешься на встречу с аристократами из старых семей. Хотя есть на кухне и правда некрасиво, не для того она. А в остальном нужна умеренность и здравый смысл. Но работать горничной все равно не нужно. Убирай за собой, а с остальным справится автоматический пылесос и приходящая уборщица, незачем этим заморачиваться. Ты – гость, а не прислуга.
Робот-пылесос, очевидно, у магов имелся.
Инга все же попробовала следовать хотя бы части услышанных правил. Получалось плохо. Впрочем, на приемы ее действительно не звали. Несмотря на иронию в речи десятницы, Инга понимала: если она не хочет выглядеть неотесанной дикаркой, то стоит больше внимания уделять манерам.
Эмпат, доедая яичницу уже без бдительного взгляда продолжившей печатать Надежды, задумалась об услышанном в словах хозяйки квартиры. Странный, на деле, поток образов… Десятница с равной искренностью хотела научить ее вести себя за столом как подобает дочери аристократа, которой Инга вроде как являлась, но с такой же искренностью признала, что все это – лишь дань прошлому. Почему? Да и женщина, работающая в полиции… Такие ведь чаще всего походили на Тамару – из простых, на рядовых должностях, сильные и выносливые. А тут – командир группы, офицер. Это же все-таки немалый почет… Необычно.
По крайней мере, Надежда не против ее присутствия здесь – и то хорошо.
Десятница дождалась, пока Инга доест, и подозвала к ноутбуку:
– Файлы вот и вот. Включаешь проигрыватель и эту программу. И вот текст. Потом останавливаешь запись и смотришь, что получилось. Если что, возвращайся назад и прогоняй еще раз. Сохранить файл – вот, закрыть все – вот. Вопросы?
– Вроде нет. Только… Не могу обещать идеальную грамотность.
Эмпат даже в том небольшом отрезке, который автоматически перевела программа, видела несколько ошибок. Или ей казалась, что там есть несколько ошибок.
Надежда отмахнулась.
– Так я тебя и не школьный диктант написать прошу. Главное, чтобы смысл остался и глаза не резало.
– Думаю, с этим я справлюсь.
– Вот и я так считаю. Если что – зови, – Надежда уступила Инге место за ноутбуком и отправилась куда-то вглубь квартиры.
Править записанное программой оказалось несложным делом, пусть Инга с непривычки печатала очень медленно, регулярно промахиваясь по клавишам. Хорошо хоть обе записи, относившиеся к одному и тому же делу, связанному с мошенничеством при постройке нескольких многоэтажек в Москве, оказались довольно короткими.
Она довольно быстро потерялась в именах и названиях, старавшись написать их так, как слышала: программа распознавания голоса тут не всегда справилась. Работа будила любопытство, особенно когда эмпат перешла к последнему файлу, который оказался видеосъемкой допроса одного из главных подозреваемых, некоего Олега Васильевича Сивонтяна.
Инга с интересом наблюдала, как пожилой седой следователь неспешно и методично обличает подозреваемого. Сивонтян сидел лицом к камере, и пусть ей было проще различать ложь, когда речь шла о реальном разговоре, запись тоже давала некоторый простор для тренировки. Неявные послания, ощущения от слов Сивонтяна менялись от «ничего не знаешь, ищейка», через «ничего не докажешь, ищейка», до «надо будет переписать машину на адвоката, чтобы он задним числом вывел все активы, и заплатить судье» и «я разорен, все арестовано. Но выйду, и…».
Единственное, что привлекло внимание Инги больше, чем мягкая речь сыщика, в каждом слове которого ощущалась непрошибаемая уверенность, так это сомнения следователя в отсутствии сообщников. Да и Сивонтяну, когда он настаивал на том, что действовал сам по собственному почину, не хватало искренности.
Закончив с транскрипцией и взвесив все за и против, Инга решила поделиться своим наблюдением с Надеждой.
Хозяйка дома обнаружилась в кабинете неподалеку от столовой. Тут имелся еще один компьютер, стационарный, массивный и старый. Вокруг него все было завалено книгами, папками и бумагами. Книги стояли и на стеллажах, и какие книги: криминалистика, психология преступников, основы судмедэкспертизы, что-то о ядах…
