Водитель припарковал машину на обочине, а я прошёл через калитку: которая даже не была заперта, замок будто сам среагировал на моё прикосновение. Во дворе расстилался, на первый взгляд, заброшенный огород, но, если чуть задержать дыхание, можно было ощутить живую магическую ауру. Казалось, даже воробьи чирикали с элементами колдовства, и всё вокруг неуловимо вибрировало от потока силы.
В доме меня встретил сам Ракитин — в длинном халате, поверх которого было что-то вроде старого кардигана, а на носу — странные фиолетовые очки, которые придавали ему ещё более эксцентричный вид. В углу комнаты шипел небольшой самовар на антигравитационной подставке; вокруг него неспешно парили чашки, перемещаясь по воле профессора.
— Проходите, — сказал он, едва взглянув на меня. — Надеюсь, вы без подарков. Я подарки не люблю.
— Что-то даже не подумал об этом. Пришёл поговорить, — ответил я, стараясь не заржать вслух. Уж очень он умилительно ворчал.
— Ну да, да, — буркнул он, кивнув на кресло у камина. — Как видите, у меня сегодня выходной от студентов, так что я весь во власти своих чудачеств. Можете присесть и рассказать, зачем явились.
Я сел, с удовольствием ощутив исходящее от камина тепло. Одна из чашек лениво приземлилась на стол передо мной, полная горячего ароматного чая. Я попробовал глоток: напиток отдавал тонкой пряной ноткой, словно каждый листочек был подогнан под колдовскую формулу.
— Профессор, помнится мне, вы разбираетесь в магии и технологиях? — начал я.
— Естественно, — кивнул он. — Это мой профиль, если хотите знать. Плаваю в этих вопросах, как рыба в воде, но отдаю предпочтение технологиям.
— Ну вот у меня как раз такая способность, — усмехнулся я. — Сплелись, так сказать, и то, и другое.
— Очень интересно, — прищурился Аскольд Витальевич.
— Я вижу код без компьютера, — выпалил я.
— Ого, — ахнул профессор. — Это впечатляет.
— Пожалуй только вас, — усмехнулся я. — Сам я долгое время считал эту способность бесполезной, но потом она стала развиваться. Теперь я вижу не только код, но и уязвимости и возможности его улучшения. И порой мне кажется, что могу на него воздействовать. И если научиться этому полноценно, мы бы могли… ну, скажем так, защитить кое-какие аспекты МагНета.
Он повёл рукой, убирая самовар в сторону:
— Вы хотите серьёзнее влиять на код, то есть переписывать его на лету, верно?
Я выдохнул, глядя в чашку:
— Да. Иначе конкуренты могут нас задавить, а простые защитные чары нам не помогут. Хочу понять, реально ли это вообще: взять и стать полноценным программагистом, который может обойти любые барьеры без ноутбука?
Ракитин приподнял бровь.
— Вопрос не в том, реально ли. А в том, позволят ли вам ваши внутренние резервы. Но кто знает…
Я понял, что он говорит загадками, и спросил прямо:
— Значит, вы полагаете, что можно развить мой дар дальше?
— Можно попытаться, — сказал он загадочным тоном, и я ощутил, как вокруг нас сгустился воздух, словно предчувствие чего-то важного. — Но вопрос… каким окажется результат.
— Расскажите, — попросил я, стараясь не показывать излишнее волнение.
Ракитин откинулся на спинку своего кресла, сцепил пальцы и начал загибать их по очереди:
— Во-первых, есть путь «натуральной эволюции». Просто продолжайте пользоваться даром, тренируйтесь, осознанно работайте с кодом, изучайте теорию магического шифрования, учитесь направлять мысль. За годы вы обретёте достаточный контроль. Это самый безопасный вариант.
— Но… годы? — я невольно поморщился. — АрхМагнетикс может нас задавить куда раньше.
— Да, это проблема, — согласился Ракитин и повернул второй палец. — Второй путь: «силовой эфирный рывок». Вы можете использовать особые стимуляторы — нечто вроде магического допинга. Суть такова: вы принимаете специальный состав, воздействующий на вашу нервную систему, и в вас открывается временный канал для огромной мощности. Но это рискованно. Большие потери для психики, а в случае перегрузки можно получить отказ магического контура.
— Звучит как небезопасная затея, — проговорил я, стараясь представить, как это «отказ магического контура». Наверняка не что-то хорошее.
— Скорее, такая вещь может вас расколоть изнутри. Неразумно, если нет крайней нужды.
Ракитин прищёлкнул третьим пальцем:
— Третий путь: «метод резонанса» — или, как его называли древние, «взлом живой структуры». Это наиболее редкий и опасный способ, ведь вы пробуете встроиться в магический поток не через себя одного, а через резонанс с другими системами. По сути, вы пытаетесь «сверлить» код в момент его исполнения в чужом контуре.
— Звучит как что-то… преступное, — предположил я.
— Как посмотреть. Да, если вы будете взламывать чужие системы без спроса. Но иногда этот резонанс позволяет научиться чувствовать код гораздо острее. Техника сложна: вы связываете свою ауру с чужим кодом и пытаетесь в режиме реального времени переделать его структуру. Если получится — вы сделаете огромный шаг вперёд, если нет — можно повредить свою ауру.
