Что ж, это ничего не меняло.
Томас должен был обратиться в Орден со своей петицией. Если я переживу это маленькое приключение, то при следующей встрече расскажу об этом Клаудии.
Я повернулась и зашагала по коридору к свету.
* * *
Я прошла через ещё одну красную арку (на этот раз без барьера) и остановилась в её тени прямо перед дверью. Коридор вёл в большую комнату, освещённую гирляндами фейри-фонарей, расположенных на потолке в виде восьмилучевых слоёных снежинок. Свет был таким ярким, что казалось, будто сейчас середина дня, и я остановилась на пороге.
Должно быть, это был ночной клуб или что-то вроде концертной площадки с танцполом и приподнятой сценой в дальнем конце зала. Теперь передо мной был танцпол, пол из пластиковых или стеклянных плиток, прозрачный и мерцающий от вкраплённых блёсток. Часть корабля под этим залом была затоплена океаном. Я видела солёную воду у себя под ногами.
Слева лестница вела на балкон, который изгибался вдоль комнаты и был заставлен столами и мягкими креслами. Справа в корпусе зияла огромная рваная дыра, достаточно большая, чтобы через неё боком мог проехать грузовик. От нее откололся кусок корабля до самого днища. Море было прямо под полом, и то, что лежало по другую сторону этой дыры, не было пляжем в форме восьмерки. На самом деле это было даже не атлантическое побережье Америки.
Вдалеке из воды торчали огромные скалы. Такие же скалистые валуны тянулись под водой к кораблю в виде каменных рифов. Камни были покрыты актиниями всех цветов радуги, светящимися жёлтым, зелёным, оранжевым, ярко-синим и неоново-розовым цветом среди пятен тёмных мидий. Моллюски, морские слизни всех цветов радуги и кольчатые медузы, мерцающие яркими огоньками, плавали среди рифов. Огромный коричневый скат миновал меня, проскользнул под стеклянными плитками, подсвеченный рифом, и проплыл прямо у меня под ногами. Магия была такой густой, что ее можно было резать ножом и намазывать на хлеб.
Большая часть прибрежного дна Северной Каролины была покрыта песком. Там были искусственные рифы и устричные фермы, построенные еще до Сдвига, но ни одной из них не было здесь, в этом месте. А те скалы вдалеке были похожи на что-то из Орегона или Вашингтона… вот только деревьев тут не было. На северо-западе Тихоокеанского побережья было много лесов, а здесь я не увидела ни одного дерева.
Источник Томаса был прав. В «Изумрудной волне» действительно была дыра, которую можно было увидеть только изнутри.
Это был разрыв в ткани реальности, и я понятия не имела, куда он ведёт. Карманное измерение, созданное каким-то невероятно могущественным существом? Портал, ведущий в другое место? Ни один из вариантов не воодушевлял.
Что ещё важнее, для поддержания этой дыры требовалась масса магии. Обычно такие порталы создавались на месте дикой, очень концентрированной магии, потому что их создатели использовали магию окружающей среды для подпитки. Но здесь было не так. Казалось, что здесь есть определённая точка фокусировки, своего рода магический генератор прямо на корабле, который поддерживает этот портал.
Я немного наклонилась вправо, пытаясь лучше рассмотреть комнату.
Девять человек сидели на полу в дальнем конце дыры, прижавшись друг к другу, и каждый был прикован цепью за лодыжку. Трое взрослых: худая женщина лет тридцати со шрамами на бледных руках и дерзким взглядом; мужчина примерно возраста Томаса, измождённый и сломленный, с тёмными волосами, закрывающими бронзовое лицо; и девушка, едва достигшая двадцати лет, с ярко-красными жабрами, выделяющимися на тёмно-коричневой коже её горла. Остальные были детьми разных возрастов и размеров. Самому младшему на вид было лет десять.
Цепи тянулись в дыру и исчезали в воде.
Ладно. Не видела такого раньше.
Пока я осматривала, изможденный мужчина наклонился вперед, и я увидела мальчика позади него. Дарин. Живой. Мокрый и выглядящий отчаявшимся, но живой.
Я посмотрела мимо заключённых на сцену высотой в четыре фута, в центре которой возвышался большой золотой трон, похожий на позолоченную раковину-мутанта. Где они вообще нашли эту штуку? Он выглядел как реквизит из какой-то безумной оперы.
На троне сидел мужчина лет тридцати. Смуглый, со светло-каштановыми волосами, он ссутулился, опершись локтем на подлокотник и положив лоб на руку. На нём была синяя льняная мантия, а ноги босы.
Рядом с троном стоял мужчина гораздо старше, беспокойно потирая костлявые, обветренные руки. Его жидкие седые волосы безвольно свисали на спину. На нём была мятая одежда, которая могла быть рясой, но католическая вышивка была заменена нашивкой с волнообразными символами.
