На сцене, свесив ноги, сидела девочка-подросток. Худенькая, темноволосая, со странным голубоватым оттенком бледной кожи, она была одета в майку и шорты. Ей было не больше 16 лет. Её живот был вздутым. Я бы предположила, что она беременна, но форма живота была не совсем правильной. Она выглядела… неуклюжей.
За троном, на стене, с двух цепей свисало белое перо длиной в два фута. Белые ворсинки были испачканы коричневыми брызгами. Засохшей кровью.
Белые перья, причудливые океанские, холодноводные губки, которые растут только на глубине, у скал…
Я вышла на открытое место.
Худенькая женщина-заключённая увидела меня первой и толкнула локтем мужчину, стоявшего рядом с ней. Все они уставились на меня. Слева мальчик примерно возраста Конлана вышел из маленькой двери, неся поднос с пузырьком таблеток и стаканом воды. Он заметил меня и замер.
Девочка-подросток увидела меня. По её телу пробежала дрожь. Она спрыгнула со сцены и запрыгала на месте, скуля высоким голосом, как ребёнок на грани истерики.
— Моя, моя, моя, моя…
Мужчина на троне махнул ей рукой, даже не взглянув на неё.
Она ухмыльнулась. Её улыбка буквально растянулась от уха до уха. Её голова раскололась, и верхняя половина поднялась, обнажив влажный и красный рот с коническими зубами. Её толстый розовый язык извивался в море зубов, как какой-то странный червь. Она была похожа на марионетку из старого детского шоу, только это было не мило, а ужасно.
Она захлопнула пасть, громко щёлкнув зубами, и бросилась на меня.
Я обнажила меч.
Она была адски быстра.
Я увернулась, и она ударила меня руками, на каждом пальце которых были острые синие когти. Я отступила, блокируя её удары «Сарратом». Её когти зазвенели по металлу, как камешки, ударяющиеся о лезвие. Она схватила меня за левое предплечье и вцепилась в него, навалившись всем весом. Её пасть распахнулась, и она попыталась притянуть меня к своим оскаленным зубам.
Я вонзила эфес «Саррата» ей в висок.
Удар отбросил её назад. Она пошатнулась, её глаза дико сверкнули, а я сделала шаг вперёд и пнула её в выпирающий живот. Удар в живот сбил её с ног. Она отлетела на пару метров, упала, и её вырвало непереваренным человеческим предплечьем, к которому всё ещё была прикреплена рука. Очень маленькая рука.
— Убей её! — закричала женщина-заключённая с сердитыми глазами. — Она ест детей!
Тварь на полу схватила руку и засунула её обратно себе в рот. Её шея раздулась, она проглотила руку, и тут я набросилась на неё. Она успела выпрямиться и встретить меня лицом к лицу. Лезвие «Саррата» с тихим шелестом вошло ей в грудь и пронзило сердце.
Ее бледно-голубые глаза потрясенно уставились на меня.
Я ввернула меч в её сердце, вырывая его и вытаскивая наружу.
Она захныкала:
— Моё… — и рухнула на пол.
Я пронзила её левый глаз, вонзив «Саррат» в мозг на случай, если она решит регенерировать, резко выдернула меч и посмотрела на мужчину на троне.
— Милое вступление. Не могу дождаться, когда увижу хедлайнера.
* * *
Старик уставился на меня слезящимися глазами, нервно потирая руки. Мужчина на троне поднял взгляд, и его лицо вытянулось от раздражения. На вид ему было около 30, может, 35 лет. У него был измождённый вид человека, который от природы бледен и слишком часто загорал, с усталой кожей, испещрённой преждевременными морщинами. На его подбородке виднелась щетина — результат небрежности и апатии. Однако его светло-карие глаза были проницательными.
Я взглянула на ребёнка с подносом.
— Как тебя зовут?
— Мальчик, — сказал он.
Чудненько.
— Это он тебя так называет?
Ребенок кивнул.
— Как тебя звали до того, как ты попал сюда?
— Антонио.
— Рада с тобой познакомиться, Антонио. Я хочу, чтобы ты прошёл через комнату и сел вон с теми людьми. — Я кивнула в сторону прикованных цепью. Мне нужно было собрать всех, кого я должна была защитить, в одном месте.
Мальчик проскользнул за мной к группе и сел рядом с Дарином. Сын Томаса наблюдал за мной. Они все наблюдали за мной. Мне нужно было поговорить с Аароном, чтобы точно узнать, с каким богом я имею дело. Белое перо говорило само за себя, но лучше убедиться.
— Мне нравится, что ты сделал с этим местом, Аарон, — сказала я. Я говорила непринуждённым тоном. Не входило в мои планы, чтобы он набросился на меня. — А это, должно быть, Гарви?
Старик бросил на меня испуганный взгляд.
— Ты сломала мою защиту, — сказал Аарон.
— Да.
— Как?
— Отправила твоих лошадей в фургон со льдом.
Он подумал об этом и поморщился. Из-за головной боли, бушующей в его голове, ему было трудно думать.
Его голос был усталым.
— Тебя прислала Клаудия?
— Нет, но я дам ей знать, что заходила, когда в следующий раз её увижу.
— Ты рыцарь?
— Нет. Кто была та девочка?
— Домашнее животное. Чего ты хочешь?
Я указала на закованных в цепи людей.
— Ты работорговец. Когда опускаешься так низко, тебе следует ожидать расплаты.
Он ничего не сказал.
— Я надеялась на хоть каплю стыда или сожаления, — сказала я. — Это очень разочаровывает.
— Наёмница, — наконец сказал он, словно это слово было отвратительным. — Сколько они тебе заплатили?
