Гостеприимные хозяева отнеслись ко мне, человеческой девушке, весьма прохладно. Весь следующий день до самого обеда мне пришлось составлять компанию себе самой.
На улице поселилась серость, низкое небо никак не хотело разразиться дождем, но и солнце не пропускало. Листва и зелень казались темно-изумрудными и испускали насыщенные сладкие ароматы. По комнатам гуляли сквозняки, заставляя зябко ежиться. Аггелы отличались высокой температурой тела, одевались легко, игнорируя душегрейки даже в лютые морозы, и через настежь распахнутые окна с раздуваемыми коленкоровыми занавесками разливались весенняя свежесть.
Над кухонным столом дрожал морок экрана видения. В маленькой хрустальной призме, подпертой между солонкой и перечницей, почти закончился магический заряд, и полупрозрач-ное изображение постоянно затухало. Я развалилась на стуле с мягкой стеганой подушкой и, вытянув ноги на соседнюю табуретку, умирала от скуки под музыкальный концерт. Длинново-лосые эльфы из известного ансамбля ломались на сцене, и каждый раз, когда шоу взрывалось огненными фонтанами, экран к досаде жутко рябил.
Через открытые двери прекрасно просматривалась гостиная, где на диване, склонившись над лэптопом, сидел углубившийся в работу Ветров старший. На низком газетном столике в беспорядке валялись документы, копии и старинные пергаментные свитки. Сквозняк играл листами, стараясь рассыпать их по комнате.
С каждым маленьким глоточком мятного отвара, я украдкой над краем кружки бросала быстрый взор на мужчину. У Ратмира беспрестанно трезвонил коммуникатор и, отвечая, неиз-менно Ветров откидывался на подушки, запуская пальцы в спутанные черные волосы. До меня доносился звук его голоса, мурлыкавшего едва слышно непонятные слова, а от вида сильных рук с закатанными рукавами свитера в высшей степени неприлично учащалось сердцебиение. И этот проклятый кожаный браслет, закрывавший крепкое запястье с татуировкой четырехлистного клевера…
− Прием! − раздалось приветствие голосом Стрижа.
От неожиданности я подпрыгнула на месте и едва не подавилась. Долговязый приятель стоял в дверях кухни, заинтересованно уставившись на меня. Судя по красноречивой ухмылке, он все-таки заметил невежливое подглядывание за его братом.
− Привет, − пробормотала я, замявшись.
− Вот, − Стриж швырнул мне в лицо свитер, какой держал в руках, и я чуть не сверзи-лась со стула, стараясь поймать одежку, − ты, похоже, замерзла на наших сквозняках.
− Угу, − я развернула мужской наряд и, просовывая голову в широкую горловину, про-бормотала: − спасибо.
Мягкий плотный свитер пах тонко и чуть кисловато уже знакомым ароматом, впервые ощутимым мной поздней ночью на ступеньках родительского дома. Романтики в том суматошном свидании со старшим из братьев явно не хватало, ведь тогда к моему затылку он приставил самострел.
− Ратмир, − Стриж оглянулся через плечо, − спасибо!
Я вспыхнула и одарила парня уничижительным взором. Ратмир, не открываясь от изу-чения какого-то испещренного записями листа, только поморщился и безразлично махнул ру-кой.
− Подыхаешь от скуки? − Стриж никак не хотел оставить меня в покое, пришлось насу-плено кивнуть. − Пойдем, разгонять тоску, − он неопределенно мотнул головой, лучезарно улыбаясь и явно затевая какую-то каверзу.
− Это травматично? − насторожилась я, пытаясь разгадать приготовленную подлость.
− О, да! − парень развеселился. − Мы пройдемся по всему списку того, что с тобой не должно случиться!
− Не вздумай! − тут же из гостиной раздался недовольный возглас Ратмира, пытавшийся осечь брата.
− Согласна, − я соскочила со стула, как будто всю жизнь только и мечтала поломать себе пару ребер, а заодно свернуть шею.
Под пристальным осуждающим взглядом Ветрова старшего, пробуравившим нам затыл-ки, мы выбрались на крыльцо. Во дворе своей тихой и мирной жизнью существовало деревен-ское царство хозяюшки Людмилы. Важно прохаживались несушки под неусыпным контролем общипанного петуха, устроившего наблюдательный пункт на изгороди. Курлыкали у клети об-кормленные индюшки, поглядывавшие на нас с лютой ненавистью. Открытый кузов фермер-ского автокара с будкой облюбовали воробьи, нахохлившиеся в ожидании дождя. Прохладный воздух пах влажной землей.
Стоило спуститься с крылечка, как с бешеным лаем из пыльной канавки выскочил ог-ромный пятнистый дог, и бросился в мою сторону. С его дороги разбегались куры, а петух рас-пушил хвост, готовый броситься на защиту птичьего семейства. Я даже испугаться не успела, как под тяжестью гавкающего чудовища кувыркнулась в траву, и шершавый мокрый язык об-лизал лицо.
− Фу-фу-фу-у-у! − отбиваясь, истошно завопила я, только раззадоривая любвеобильного пса. − Отстань!
Стриж схватил дога за ошейник и коротко выругался непонятным словом. Пес сильно опечалился, но послушно потрусил к яме, понуро оглядываясь, словно ждал, что его позовут обратно.
− Он межрасового не понимает, − хохотнул приятель, протягивая мне, барахтавшейся в мокрой траве, руку. − Как ты себя чувствуешь?
