У Богдана вообще имелась раздражающая черта втихую знакомиться с мужчинами, неосторожно решившими приударить за мной. Из-за его душевных разговоров поклонники исчезали из моей жизни со скоростью ветра. Иногда мы даже до второго свидания не дотягивали. Удивительно, как при таком присмотре я вообще умудрилась потерять девственность до замужества!
Дольше всех продержался библиотекарь Степан, от которого Богдан пребывал в абсолютном восторге — тщедушный очкарик, любивший классическую литературу и органную музыку. Он взял меня за руку только на третьем свидании и осторожно назвал «мой цветочек». Мы так и не дошли до первого поцелуя, потому что я лично возжелала расстрелять зануду из отцовского самострела.
Воспоминания о распуганных старшим братом мужиках так меня разозлили, что, когда он ворвался в зал, мы как раз могли бы потягаться силой гнева.
— Истомин! — гаркнул Венцеслав, прищуриваясь. — Почему опаздываешь?
— Меня без автокара оставили. — Он окатил Ратмира гневным взором.
Устроившись с противоположной стороны стола, брат уставился на нас так, словно желал протянуть через этот самый стол руки и придушить меня или Ветрова, а лучше обоих сразу. Фыркнув, я сделала вид, что мы не знакомы, и сосредоточилась на обсуждении.
Златоцвет, потерявший при взрыве почти всю свиту, сильно опечалился тем, что сила браслета перетекла ко мне, превратив в живой резервуар, полный черной магии. Сейчас мы делили дар, но маг желал заполучить всю силу браслетов и уже открыл на меня охоту. Пока я находилась в особняке Венцеслава или в ордене, ставший в разы сильнее чернокнижник не мог меня обнаружить, но вот по дороге в музей — запросто (потому-то Ратмир и гнал, словно ошпаренный). Теперь, чтобы избавиться от господина Орлова, неожиданно превратившегося не только в наглого, но и опасного противника, ему решили устроить ловушку.
— Он знает, — Ратмир кивнул на карту, — что Веда в ордене, но ему нужна толпа, чтобы мы не могли стрелять. Утром он будет искать ее здесь.
— Ветров прав, — согласился Богдан, — один в поле не воин.
— В нем сейчас столько силы, — фыркнул тролль, в котором я узнала хозяина постоялого двора, — что он и воин и целая армия.
Присутствующие заспорили. Из обрывочных фраз я поняла, что Златоцвета хотели заманить в ловушку, а в качестве приманки использовать… меня, конечно.
— Один пентакль на Лобной площади, другой в холле музея, поэтому место отличное. — Ратмир уперся ладонями в ребро столешницы.
Я оказалась заключенной меж его рук, прижатой к твердой груди, — и старательно не замечала злых взглядов брата.
— Вы решили использовать меня в качестве приманки? — не удержалась я.
Народ, как по команде, примолк.
— Никто не собирается бросать тебя на растерзание психу, — высокомерно фыркнул Богдан, и на его лице промелькнуло знакомое с детства выражение «ты-чего-совсем-глупая».
— Вместо тебя пойдет двойник, — тихо пояснил Ратмир мне в макушку.
— Кто? — наверное, излишне наивно поинтересовалась я, потому как Богдан закатил глаза.
— Например, я, — скривила губы Свечка. — Ты ведь даже выстрелить не в состоянии.
— Или я, — предложил Стриж. — Я отлично стреляю.
Присутствующие подхватили грубоватую шутку, предлагая свои кандидатуры и не давая мне сосредоточиться на странной тревожной мысли.
Мой двойник должен был заманить мага в ловушку на Лобном месте перед музеем, в так называемый «пентакль», выложенный под брусчаткой еще во времена инквизиции. Знак перекрывал черную магию и мгновенно переносил жертву в подвал ордена. Со стороны план казался до гениальности простым.
— Я могу сделать это сама. Заманить его, — предложила неожиданно даже для себя. — Ничего сложного.
— Нет! — рявкнули сразу три голоса. Причем два из них принадлежали братьям Ветровым, а последний Богдану. Вот уж не подозревала в этой троице такой солидарности!
— Да бросьте, ребята. — Я обратилась к главе ордена, изучавшего меня пристальным взглядом. — Я правда смогу.
— Ты провалилась в доме Лосиана Толтеа, — нашелся Стриж.
— Если бы ты столкнулся на задании с собственным братом, наряженным в женский халат, ты тоже провалился бы! — огрызнулась я.
Кто-то хихикнул.
— Веда, лучше помолчи, — хмуро отозвался Богдан. Судя по злобному взгляду, он отчаянно желал выставить меня из ордена пинком под зад на веки вечные и закрыть в доме наших родителей. Жаль, там охранных контуров не имелось.
— Да брось! Ты ведь правда был в халате, — развела я руками. — И все равно мне удалось напоить тебя сывороткой правды.
— Истомин, один-ноль, — хмыкнул один из аггелов и протянул пятерню глумливо ухмылявшемуся эльфу. — Она тебя сделала.
— Но, вообще, спрятаться в личине гоблина — отличная идея, — протянул кто-то одобрительно.
— На самом деле это придумал… Ой!
Ратмир схватил меня за локоть и потащил к выходу:
— Мы немедленно уходим! Сейчас же! Ты еще тут друзей заведешь!
— Стой! — тут же выкрикнул Богдан, стремительно направляясь к нам. — Не смей ее трогать. Она уйдет только со мной!
