Скандал раскручивался столь стремительно, что обещал втянуть в воронку всех присутствующих.
— Мы едем домой! — произнес Ратмир.
— Эй, парни, вы ведете себя как дети! — встряла я. — Вы как будто коняшку не поделили.
— Веда, заткнись! — рявкнул Богдан.
— Истомин, не смей так говорить со своей сестрой! — Кажется, Ветров только и ждал удобного случая, чтобы сцепиться с братом.
Я едва успела отскочить, как они схватили друг друга за грудки. У обоих затрещала одежда. Удивительно, как от напряжения не сыпались искры.
— Стоп! — рявкнул Венцеслав, и от его вскинутой ладони воздух всколыхнулся волной. В лицо пахнуло теплом, ветер взъерошил волосы. Надо же, оказывается, хозяин ордена сам являлся магом!
Тяжело дыша, мужчины с яростью уставились друг другу в глаза, не имея сил остановиться.
— Я предупреждал обоих! — вкрадчиво добавил маг.
Скандалисты нехотя разжали кулаки и одернули одежду.
— Желаете выяснять отношения, так идите отсюда! — Венцеслав ткнул пальцем, и с кончика сорвался узкий луч, рассекший полумрак помещения. — Вам стоит остыть и заключить перемирие, потому как Веда будет участвовать в операции! Это ее решение!
Ох, хорошо, что взгляды все-таки не убивают. Оба скандалиста посмотрели на меня с такой яростью, что я поежилась.
— Вон, я сказал! — подогнал их Венцеслав. — Когда придете в себя, вернетесь!
Бывшие друзья старались держаться на расстоянии, как будто боялись снова сцепиться у всех на глазах. Ратмир покидал место боя вразвалочку, сунув руки в карманы. Богдан, натянув на голову капюшон, ссутулился, как в детстве, когда мама Ярослава наказывала его за наши общие проделки.
— Браво! — Свечка изобразила беззвучные аплодисменты.
— Веда, возвращаемся к обсуждению! — недовольно проворчал Венцеслав, кивнув на карту. — Без двух своих защитников ты уж как-нибудь полчаса переживешь!
Оставалось сосредоточиться на том, что мне втолковывали.
— Не переживай, — успокоительно похлопав меня по плечу, еле слышно произнес Стриж, — они же уже сошлись в том, что тебе не стоит участвовать в операции. Значит, помирятся.
— Или перестреляют друг друга, — фыркнули рядом.
Совещание закончилось, а потом, когда Ратмир и Богдан, делано игнорируя друг друга, возвратились в опустевший зал, произошло
…Кошмар никак не хотел уходить. Мануфактура пылала и рушилась. С оглушительным треском осела крыша, выпустив в воздух стоп искр и облако огня. Неожиданно картинка сменилась, появилось плывущее в мареве лицо моего двойника. Вдруг черты лица размазались, и появилась Свечка с русыми, обрезанными до подбородка волосами. Ее губы, накрашенные кармином, рассекла злая улыбка. Женщина вскинула самострел, целясь мне в лоб…
С ужасом я дернулась и уселась на постели. Господи, привидится же такое!
Я опустила ноги с кровати и, ссутулившись, уставилась в огромное окно. Внизу, как на ладони, лежал ночной город, походивший на сверкающий огнями темный океан. Апартаменты братьев Ветровых находились на предпоследнем этаже старинной башни, практически в центре города. Мебели было немного, все свободное место занимали книги. Они были везде, а не только на полках шкафов. Глядя на огромную библиотеку, собранную в одной квартире, поневоле вспоминала рассказ Дока, проболтавшегося, что Ратмир когда-то преподавал в университете. Как ни странно, именно в том, который четыре года назад закончила я.
Пить хотелось нестерпимо. Натянув сворованную из шкафа Ратмира рубаху, я выбралась в гостиную и побрела на кухню.
— Ты куда направилась? — раздался резкий голос Богдана, и от неожиданности я даже подпрыгнула, хорошо, что не взвизгнула.
Старший брат сидел на диване напротив панорамного окна и, скрестив руки на груди, разглядывал открывавшийся оттуда невероятный вид.
— Истомин, ты меня до нервного тика довести хочешь?
— Вернись в спальню. — Он не потрудился хотя бы повернуть ко мне голову.
— Попить-то мне можно? — фыркнула я.
— Я не понимаю, Ведка, — вдруг произнес Богдан до странности чужим голосом. — Как так получилось, что ты ввязалась во все это? Мне кажется, я рехнусь. Пожалуйста, откажись прямо сейчас. Еще есть время.
Я злилась на него за то, что он намеренно промолчал о Ратмире, но теперь обида испарилась. Горечь, звучавшая в его словах, объясняла, как сильно и искренне он переживал из-за меня. Я почувствовала себя последней эгоисткой.
Тихонечко подошла, села на диван рядышком. В окне светилась огромная серебряная луна, и казалось, до нее можно дотянуться рукой.
— Ведка, ну зачем тебе все это? — Он мучительно застонал и растер лицо ладонями.
— Я не хочу четверых детей от нормального мужика. И, кстати, какой мужик для меня — нормальный? Библиотекарь Степан? От него я вообще не хотела бы детей.
— Что? — опешил брат.
