Избавление от работы освобождает, если только способствует развитию автономной активности. Избавление от работы не означает избавления от потребности делать усилия, от желания предпринимать активные действия, удовольствия от творчества, потребности сотрудничать с другими людьми и приносить пользу сообществу. Напротив, избавление от работы просто означает последовательное, но никогда не полное подавление потребности приобретать право на жизнь путем отчуждения времени и жизней[89].
Для выживания любого автономного самоорганизованного сообщества необходимы упорные усилия и деятельность, нужна большая решимость. У самоорганизации всегда будет потребность расширяться, потребность в практике, которая одновременно занимает территорию и является территорией, которая может основать прочную и длительную форму жизни. Любая коммуна будет нуждаться в уплотнении сети коммун-спутников, средств коммуникации и солидарных связей между ними. Идеальный сценарий – это когда собственные территориальные границы коммуны становятся нечитаемыми, «непрозрачными для властей». Как гласит простое правило, «чем больше территорий накладываются одна на другую в данной зоне, чем больше происходит перемещений между ними, тем труднее властям найти в них зацепку»[90]. Бистро и бары, спортзалы и гаражи, пустыри и букинистические развалы, крыши домов и импровизированные уличные рынки «могут быть с легкостью использованы не по официальному назначению, если там зародится достаточно сильный дух соучастия и заговора». В итоге этот род локальной самоорганизации «накладывает собственную географию поверх государственной картографии, путая и размывая ее» до такой степени, что коммуна приводит себя к «автономизации».
Как прервать городские потоки, построить новые коммуны на руинах, в заброшенной глубинке, в плотно застроенных городах, как восстановить местное пищевое производство, устроить в городе огороды, как это делали на Кубе, чтобы справиться с последствиями американского эмбарго и краха СССР[91]? Как могут маленькие разрозненные островки Робинзона Крузо сформировать один великий большой новый континент освобождения? Коммуны найдут свой собственный ответ, говорится в «Грядущем восстании», – либо они неизбежно канут в небытие; третьего не дано. Воображаемая партия и ее адепты по всему миру начинают с нуля, с относительной изоляции. Все участники это знают, даже если это их единственное знание. Восстание может начаться только снизу: «Ничто не кажется более невероятным, чем восстание… Но и более необходимым».
<p><style name="not_supported_in_fb2_underline">Этническая музыка в лесах</style></p>Есть знаки, шепоты, слухи, намеки, что эти магические идеи возникают как по волшебству, обретают корни и форму, они – и существующая реальность, и футуристическое желание: от «тарнакской девятки» до разгневанных студентов в Греции, от недовольной молодежи во французских пригородах (racaille, «подонки», называл их Саркози) до граждан, протестующих против закона о договоре первого найма, от экологических сообществ, давших ростки в сельской Европе до сквоттеров и движения безземельных в городах Латинской Америки; «Грядущее восстание» описывает восстание, которое уже произошло. И в опустошенной, как после апокалипсиса, постбушевской Америке «Грядущее восстание» явилось сенсацией, альтернативное будущее было воспринято с восторгом, и не только завсегдатаями Starbucks. Тем временем уже на подходе испанский и португальский переводы, они готовы всколыхнуть Бразилию и другие части Латинской Америки, возможно, породив там еще одну революцию в революции.
