В примечательном эссе, написанном на пороге XIX века, английский поэт-романтик Уильям Вордсворт размышляет о цикле стихотворений, которые он объединил под рубрикой «лирические баллады». В этом эссе Вордсворт честно старается дать своим стихам «рациональное» объяснение, «объективно» оценить, как экспрессия наделяет слова эмоциональной силой. Разумеется, Вордсворт ни слова не говорит о политике, его рефлексии адресованы другим поэтам и любителям литературы. Но тем не менее неявно и неожиданно он дарит нам блестящую догадку, касающуюся связи между ощущениями и мышлением, чувствами и языком, воображением и композицией и таким образом показывает, что экспрессия является базовой составляющей как политики, так и поэтики. И действительно, практически все места, где Вордсворт упоминает о «стихотворениях» и «поэзии», мы можем легко заменить на «политику» и «политическое». «Главная задача этих Стихотворений, – пишет Вордсворт, – состояла в том, чтобы отобрать случаи и ситуации из повседневной жизни и пересказать или описать их, постоянно пользуясь, насколько это возможно, обыденным языком, и в то же время расцветить их красками воображения»[100].
Реальность – точка отсчета поэзии Вордсворта, так же, как это должно быть для любого политика, однако воображение расцвечивает реальность; поэтические идеи (и идеалы) в «экстатическом состоянии» могут преобразовать эту реальность в новую экспрессивную и просвещенную форму, где наметки элементарных чувств приобретают завершенность, чтобы все смогли это прочитать,
Действительно, по-настоящему хорошие стихи – это обычно плод долгих размышлений и бесконечных сознательных переделок; во всякой подлинной поэзии, как и во всякой подлинной политике, мысль и мысленная переработка изменяют и направляют чувства. Но эти мысли обычно сами представляют собой бывшие чувства, и поэзия «связует эти чувства и знания». Она мыслит и чувствует, руководствуясь принципом человеческих страстей, говорит Вордсворт, страсти связаны с нашими моральными переживаниями и физическими ощущениями, а также с причинами, их побуждающими; с действием стихий и явлениями внешнего мира; с бурей и солнечным светом, с круговоротом времен года, с холодом и жарой, с утратой друзей и близких, с огорчениями и обидами, благодарностью и надеждой, со страхом и печалью[101].
Таким образом, поэтическая мысль формирует латентные человеческие страсти, направляет стихийный поток сильных чувств и преобразует аффекты в осязаемые яркие чувства. Удачное стихотворение, как и удачная политика, находится по обе стороны барьера мысль-чувство, обрушивает его, связывает мысль и чувство вместе, не сводя одно к другому. Поэтическими и политическими строфами мужчины разговаривают с другими мужчинами, женщины с другими женщинами «вопреки различию почвы и климата, языка и нравов, законов и обычаев, вопреки всему, что постепенно ушло или было насильно выброшено из памяти»[102]. Поэзия, говорит Вордсворт, «связует с помощью чувства и знания огромную человеческую империю, охватывающую всю землю и все времена». Поэзия как таковая с помощью
