Маркс знал, почему капиталистическое разделение труда является столь калечащим и изнуряющим: «Непрерывное однообразие работы ослабляет напряженность внимания и подъем жизненной энергии, так как лишает рабочего того отдыха и возбуждения, которые создаются самым фактом перемены деятельности»[175]. Но проблема, считал он, не столько в разделении труда per se; разбить процесс выполнения задачи на этапы, чтобы сделать работу более эффективной, лучше скоординированной и в пространственном и во временном отношении – это не такая уж плохая идея. Что здесь плохо, так это та нерациональность, с которой она сегодня реализуется, и, в частности, то принуждение, которое подразумевает: огромная масса людей вынуждена заниматься или изнуряющим физическим трудом или рутинным умственным, в то время как незначительное меньшинство монополизирует квалифицированный труд, доминирует в областях, связанных со знанием и компетенцией и преуспевает благодаря этому доминированию и монополизации. Данное разделение труда порочно в том смысле, что реальная возможность облегчения рабочей нагрузки, справедливого распределения тягот, трансформировалась в свою диалектическую противоположность, в систему репрессии и монотонности, однообразного, и постылого труда. Труд как средство для человека предвещает превращение человека в средство.
В идеальном воображаемом государстве новые технологии и разделение труда будут способны освободить нас от отупляющей работы; в реальности же они становятся «чуждой властью», приводящей рабочую силу в лихорадочное движение, подавляющей подлинную субъективность, знаменуя собой «реальное подчинение» жизни власти капитала. Здесь даже облегчение труда посредством технологии становится «средством пытки, потому что машина освобождает не рабочего от труда, а его труд от всякого содержания»[176]. Труд становится, иными словами, пустым и отупляющим, по крайней мере для большинства. Отсюда следует: какая-либо реальная свобода может быть достигнута только в таком альтернативном типе социума, где разделение труда будет не отменено, а нейтрализовано, социализовано, где человек будет периодически менять область деятельности, что позволит ее разнообразить и очеловечить. Возможно, самым главным является отказаться от интенсивной однообразной деятельности как таковой, сделав целью производства не технологии и разделение труда, а свободное время и уменьшение трудовой нагрузки. Действительно, самое главное в этом отношении у Маркса то, что он рассматривает время как наш самый ценный актив, как потенциально неисчерпаемый источник общественных благ, как нечто слишком важное, чтобы тратить его впустую. «Свободное время», следовательно, жизненно важно для полного развития индивида, для самораскрытия, для расширения возможностей человека, а также для создания и существования более совершенного общества. Коммунистическое общество – это такое общество, где время будет освобождено, где его члены сами будут распоряжаться им и где наша «вторая жизнь», жизнь вне рабочего места, станет нашей «подлинной жизнью».
<p><style name="not_supported_in_fb2_underline">Воображение как «дьявольски серьезное дело»</style></p>Такие утопические стремления приобретают по-настоящему отчетливую аналитическую конкретность в Марксовых «Grundrisse», например в большой «Главе о капитале», написанной между серединой января и началом февраля 1858 года. Здесь Маркс включает в свои рассуждения историчность: его «вера» в утопическое «может быть» зависит от того, что будет. Возникновение коммунизма станет следствием «полного развития» капитализма, исторического развития его производительных сил. Возможность нашего освобождения от труда, говорит Маркс, появляется тогда, когда живой труд материализуется в машинах и когда «технологическое применение науки» целиком определяет производительный характер капитала. Когда в мире труда доминируют машины, когда мы становимся лишь придатком новых технологий, когда эти технологии «отстраняют» людей от «непосредственных форм» труда, так что мертвый труд определяет цену живого труда (а не наоборот), тогда и только тогда, говорит Маркс, новая эра станет возможной[177].
