Магия артиста полностью

Действительно, на схеме острова на кладбище означены всего восемь захоронений, из них — трое «наших»: Сергей Дягилев и Игорь Стравинский в секторе «Греко-католика», а Бродский через стенку — в секторе «Евангелисто».

14 октября, в день его рождения — очень гордился, что рожден в один день с Лермонтовым, — звоню Мише, поздравляю.

— Спасибо, Вовочка, что не забыл. Наум Ардашников как раз перед тобой звонил, поздравлял. Побывал на Сан-Микеле?

— Да.

— От меня Иосифу поклонился?

Поделился он доброй вестью: поставил в Тбилиси «Чайку» со своей доч­кой Мананой, матерью двух его внуков, в роли Аркадиной.

Сокрушенно сообщил и грустную весть: за двенадцать дней до начала съемок закрыли, «зарубили» по его с Марком Розовским сценарию фильм о Соломоне Михоэлсе. Я не стал спрашивать, но, видимо, Миша намеревался воплотить и главную роль. Помню, до этого расспрашивал он меня о месте, где в Минске нашли тело великого еврейского артиста, в каком доме он ужи­нал перед тем, как его куда-то вызвали.

Я единственно нашелся чем утешить, сказав:

— Миша, ерунду не закрывают, закрывают талантливое. И что за режис­сер, у которого нет хоть одного фильма «на полке»?!

Ровно за год до ухода из жизни, 14 апреля 2010 года, в пятый раз за последнее десятилетие выступал Козаков в Минске. Мог ли я, любуясь им из зрительного зала, а потом звеня рюмками, слушая его исповедальный монолог, предполагать, что это...

Последняя встреча

Я встретил его в 8 утра на вокзале и, простившись до вечера, до спекта­кля, собирался отправиться по своим делам. Но он втянул меня в авто — про­водить до гостиницы; затем уговорил позавтракать вместе, а потом пошли в его люкс. Я выслушал четырехчасовой монолог. Несколько раз я порывался уйти, уговаривал его отдохнуть с дороги перед спектаклем.

— Посиди, Вовочка. — Дымил трубкой. Держал паузы. — Нет друзей.

Ему не перед кем было выговориться. А я — и благодарный слушатель, и

поклонник его многогранного таланта, я возвращал его в молодость, в слож­ное время «Всей королевской рати», где он создал свою звездную роль.

Перескакивая, сетовал на трудности жизни, вспоминал родителей — его маму Зою Александровну мы не раз навещали вместе, кормила нас, — жало­вался на потерю зрения:

— В Америке упал в оркестровую яму, ключицу сломал, так и играл в гипсе — со мной же партнеры, как их подведешь?!

Стараясь задержать меня, подарил несколько новых дисков: «Еван­гелие от Мастера» (по М. Булгакову), «Черные блюзы» (стихи с джазом), «Моя Одесса» (его предки оттуда) — тут он и читал стихи, и пел; «Давид Самойлов. В кругу себя», «Мой Гамлет» — отрывки из фильмов и спектаклей с Витторио Гассманом, Полом Скофилдом, Иннокентием Смоктуновским, сам читал за Гамлета — и как читал! — играл же в 50-е эту роль в постановке Охлопкова. Моя коллекция дисков CD и DVD значительно пополнилась.

Он выглядел утомленным — не физически, а как бы жизнью вообще.

— Ситуация этой пьески показалась мне интересной, несложной в поста­новке — вот я и взялся режиссировать и играть. Вечером увидишь. Но все трудней, Вовочка, все трудней. — И опять про болезни.

Но на сцене царил былой любимец публики: энергичный, ироничный, жаждущий аплодисментов!..

Тем вечером в концертном зале «Минск» аншлаг: народный артист Рос­сии Михаил Козаков показывал антрепризный спектакль «Любовь по системе Станиславского», который поставил и в котором сам играл. Рядом с ним в спектакле блистали народная артистка Елена Шанина, многолетняя героиня мюзикла «Юнона и Авось», популярный характерный актер Оскар Кучера, молодежь, в том числе Нина Милорадова, автор замысловатой и веселой пьесы.

Хорошо, догадался я в тот вечер прихватить фотоаппарат.

За ужином говорил, говорил, принял граммов 350 беленькой — узнавал я задиристого выпивоху Мишу!

— Болею. Зрение катастрофически угасает — глаукома. Это у меня наследственное: и у бабушки так было, и у мамы — помнишь же, всегда в очках с толстыми стеклами ходила.

И затягивался, затягивался трубкой. Многолетнее всасывание теплого табачного дыма, конечно же, сыграло зловещую роль в последнем роковом диагнозе.

* * *

Осенью дошла весть, что Миша в Израиле. Знаю, что туда не собирал­ся, — и что это вдруг? Звоню последней его жене:

— Надежда, почему он там? Что за смена планов?

— Сама не знаю. Поехал вроде в Америку на вечера поэзии, весь багаж — одна красная сумка. Это Анна его туда заманила!.. Боюсь, не вернется.

Анна Ямпольская — четвертая жена Козакова, мать его младших детей Миши и Зои, создатель театральной фирмы «Антреприза Михаила Козакова», энергичный организатор, продюсер. Она эксплуатирует немолодого артиста, но и дает ему заработать, организуя гастроли и в России, и за рубежом.