Могла ли я все изменить? Точно нет. И даже дело не в моих чувствах, не в моих сладких снах и даже не в моих желаниях. В комнате разливалось возбуждение, поделенное на двоих, такой концентрации, что захоти разорвать или передумать не получилось бы. Мощная энергия мужчины подавляла и возносила до небес одновременно. "Одно желание на двоих — вот что приносит истинное наслаждение", прозвучало в голове его бархатный голос, когда то поселившийся под сердцем. Я не могла ничего изменить, потому он бы не позволил.
Я дернулась в желании выгнуть спину и закрыть глаза, не в силах больше удерживать столь беззастенчивый взгляд, которым меня раздевали. В них открыто плескалось желание. Желание чего хочет мужчина и чего делает в данный момент с телом, с виновницей его алчных необузданных чувств.
Второй рукой, помогающая до этого зажимать меня в клетку, зажали голову сзади в крепком обхвате, чтобы читала и не смела отворачиваться. Читала в черном омуте глаз все его желания и находила в них себя. Свою готовность отдавать. Да, в них отражалась девушка с горящими ярко голубыми глазами, будто два факела, с приоткрытым ртом и мутной пеленой от наслаждения.
Свои руки чесались от желания так же расстегнуть рубашку и провести кончиками пальцев по обжигающей коже, чей жар отдавался даже сквозь мешающую преграду. Но каждый раз когда я тянулась, от меня убегали на достаточное расстояние. Игра?
Так почему не избавить нас от мучений, в виде прикосновений друг к другу? Почему не приблизиться и не лизнуть манящие губы? Почему не прекратить эту агонию? Просто схватить грудь и втянуть ее горошинку в рот, чтобы я с судорожным вдохом закусила губу. Просто разорвать одежду в клочья и дотянуться до тугих мышц, напряженных и влажных. Видеть, как стекают бисеринки пота по литым мышцам и чувствовать собственную влажность между ног.
Будто прочитав мысли, его глаза напротив сверкнули азартом. Одна рука схватила за волосы, намотав на кулак косу, а вторая захватила ту самую горошинку, твердую от возбуждения, и покатали на кончиках пальцев.
И тут я не выдержала этого давления и простонала хриплым голосом.
— Рээй…
— Повтори, — тут же отозвался мужчина не менее сипло. Я видела как дернулся его кадык, как взбухли вены на толстой шее, как нервно мужчина сглотнул и тут же надавил мне на горло, мягко поглаживая большим пальцем. А голая грудь бурно вздымалась, ища теплые руки, которые оставили их без внимания.
— Мышка, повтори, ну, — потребовал он.
Но я не понимала чего. Мой мыслительный аппарат давно выключен и находится вне зоны действия.
Рука мужчины в резком порыве от несдержанности направилась вниз, задев сосок, но не задержалась на груди, из-за чего у меня вышел стон. А когда я почувствовала чужое прикосновение на самом сокровенном, не смогла удержаться и закатила глаза от острого чувства, нервно кусая губы, потому что боялась. Боялась, что выдам нас и чем мы занимаемся остальному миру. Непроизвольно задрала голову и почувствовала, как тугой узел волос сжался сильнее в руке мужчины.
Пусть будет больно. Пусть искусаю все губы до крови. Пусть. Они так же требовали ласки, требовали внимания, они горели огнем, заставляя меня облизывать их, кусать и снова облизывать. Тем самым привлекая внимание черного омута расширенных глаз.
Ему нравилась такая картина. Он получал удовольствие от нее. Не менее насыщенного, как я. Не менее яркого и сладкого. Он впитывал мои стоны, будто жаждущий, заглядывал в рот, чтобы не упустить очередной момент. А чтобы он наступил раньше, мужчина изводил меня, дразнил, обещал ласку, но дарил мучения. Он дарил чистые мучения своими наглыми пальцами, которые выписывали сложные картины. И он получал ответное наслаждение сполна. Поначалу сдерживаемые, но я ничего обещать не могла. Он создавал, вытаскивал из недр души эти стоны, как опытный ювелир. Потому что для него эта была своя определенная доза. И мужчина хотел все больше и больше.
А мой голос рвал любые подавляющие барьеры.
Я плавилась под его руками, прижатая к стене и открытая для любых желаний и потому не могла не делится тем, что сводит мужчину с ума.
— Рэй..
— Мышка, — тут же ответная реакция.
Он так же держал мою голову, не давая закрыть глаза, заставлял видеть его руку, медленно двигающуюся внизу и одновременно чувствовать эти поглаживания. И это действовало вдвойне возбуждающе. Я хотела его большего, его поцелуя, но никак не получалось выдавить целую фразу, кроме его имени.
— Рэй, пожалуйста…
Я сама не знаю чего именно просила. Чтобы дал мне разрядку или чтобы не останавливался. Но тут же реакции ждать не пришлось. Вместе с проникновением в меня целого пальца, Рэй со звериным рыком накрыл мой рот своим, жадно глотая громкий стон от неописуемого наслаждения.
