А если мало будет измены со стороны одного родителя? А если окажется, что я внебрачный ребенок? Какой родитель мне родной? И посему выходит, что мама вовсе не от тяжелых родов умерла?
— …можно получить откат…
Получается, что мое наказание на самом деле очень даже справедливое? Но почему двадцать лет, если совершеннолетие наступает раньше? И почему отцу было разрешено выезжать, когда мне тату жгло лопатки при одном только приближении к воротам. Я не знаю даже зачем пила то зелье каждый вечер. Одно из правил наказания. Так слепо верить во что-либо одно, а на самом деле, оказавшейся другим, так горько.
— …если для авалона это, пусть, и сложное заклятие, то для мага, это заклятие групповое, так как…
Рэй. Мужчина моих снов и моего первого оргазма. Что будет за такую связь девушке, чьи родители отступились? Одна казнена, а другой равнодушен.
— …они применялись для временного внедрения в чужое общество, и по сей день пользуются популярностью…
Тогда получается, что мама изменила отцу с темным магом, в итоге зачав меня… Но здесь что-то не сходится. Какой же мужчина примет чужого ребенка, соглашаясь на упадок собственного могущественного рода. А еще хранитель рода признал меня наследницей рода Тревали, который в бывшем имел славу самой надежной системы защиты. Значит я дочь отца. О Богиня…
— Адептка Лина Тревальди, минус десять баллов, — раздраженный голос у самого уха заставил вздрогнуть, отвлекая меня от насущных проблем.
— За что? — невольно вырвалось, о чем тут же пожалела. Магистр Фрай был не из тех, кто терпел лишние вопросы, особенно не касающиеся учебы, что и было в данный момент.
Прищур глаз и удар указкой по раскрытой книге перед носом. Ой, зря это я.
— Минус еще десять за пререкание со старшими, адептка Лина. — пауза и раздражительный голос меняется на спокойный, каким и велась лекция. — Итак группа сто два. Кто перескажет нашей недалекой, которая отвлекается не пойми на что, о чем шла речь.
Теперь уже вся во внимании я ждала смельчака, коим никто не отказался. Глухая тишина наступила в аудитории после вопроса магистра. Неудивительно, как то вяло про себя отметила.
— Никто не слушал или никто не желает помочь бедной одногруппнице? — магистр позволял себе шуточно, как он думал, высказываться в адрес своих учеников.
Такая же тишина после очередного вопроса заставляла меня ежиться в маленький клубок, чтобы никто не видел и не слышал моего присутствия. Но не для того я рисковала своей жизнью и честью семьи, чтобы снова жить по чужим правилам. А конкретнее по правилам общества.
Служанка не может учиться. Она не имеет права занимать равное положение среди детей аристократов, будущих наследников и великих магов. Она в принципе не имеет права говорить, будем честны. Но мне было наплевать на их желания. А потому я лишь вздернула подбородок повыше, распрямляя при этом осанку. Уверена, что глаза холодно блестят, в отличие от бушующего состояния внутри.
Никто не желает? Ну и…
— Я могу, — тоненький голосок с задних парт прогремел как гром среди ясного неба. Я не ослышалась? Нашлась храбрая?
— Прошу, адептка…?
— Тира Лойс, магистр Фрай.
— Прошу адептка Тира.
Сдвиг стула и покашливание в кулак. Девушка сильно нервничала и потому прочищала горло. На нее таращилась вся группа.
Но с чего вдруг вторая и последняя девушка на курсе решила меня поддержать? Я помню, как еще недавно она не желала показывать свой интерес ко мне, посылая тайные знаки. А в начале лекции как демонстративно обогнула меня, как остальные.
Передумала?
— Ранее говорилось о заклинании внушения…
— Эй, смотрите, еще одна убогая, — наглый смех прервал девушку, но та не поддалась.
— Для этого заклинания требуется внутренняя уверенность в том, в чем хотим убедить другого человека. Проще говоря стальная выдержка.
— Эй, убогая… — не унимался наглец, чей смех подхватила группа парней. Это он задавал важные вопросы, открыто, так, что я поначалу даже восхитилась. А затем я вспомнила, как этот рыжий ласкал мои шортики взглядом в столовой, а после моего отказа, угрожал. Тот еще знакомый.
— Если не хватит внутреннего стержня и уверенности в этом, то можно получить откат. При котором стирается часть собственной памяти. И не важно, когда эти события случились. В далеком прошлом или вчера. Это навсегда. Поэтому, можно забыть свое имя, семью или какие то знания, не говоря уже о простой информации, — в конце Тара кивнула, мол все и села, приподнимая подбородок, так же как я недавно. И смотрела на магистра, который все это время молчал и лишь наблюдал, спуская с рук хамоватое поведение некоторых отпрысков богачей.
— Куда села, убогая? Разрешали? — и парень засмеялся над своей же шуткой юношеским ломанным голосом. Видимо не дошел до того возраста, когда преобладает мужской тембр.
— Заткнись уже, Рама, достал, — послышался второй голос, видимо недовольный поведением друга.
