— Он был не дурак, наверняка нет. Ему уже был знаком этот приятный звон монет. А когда я ему сказал, что хотел бы присоединиться к процессии и хорошо заплачу, если он позволит мне собственными глазами увидеть хождение по огню, он тут же понял, о чем идет речь. Он подчеркнул, что будет лучше, если я сразу вручу ему солидное пожертвование на его храм. Он поблагодарил меня, и через пару минут мы должны были встретиться у входа в святыню. Я, естественно, не упоминал, что принесу с собой кинокамеру.
Картина на экране неожиданно изменилась, и появилось изображение внутреннего двора храма. Это была большая площадь, окруженная высокими стенами. С одной стороны находилось длинное и высокое сооружение из тлеющего древесного угля, который выделял интенсивный жар. Этот вал был где-то 50 шагов в длину и 5 шагов в ширину. Я смотрел, как мужчины разгребали угли и придавали бесформенной груде вид длинной узкой платформы.
— Я встретился с моим жрецом, — произнес англичанин. — и мы пошли внутрь. Камеру я держал спрятанной и футляр, и он не имел ни малейшего представления о моих намерениях. Он провел меня на балкон и спрятал за каким-то бамбуковым занавесом. Я вручил ему еще большее пожертвование на святыню, и жрец ушел Через мгновение я сделал в занавеси одно отверстие для объектива и другое — для глаза. Камера была подготовлена к работе.
— Я заснял начало и конец разгребания угля, — Продолжал он далее, когда картина вновь изменилась. — Вы видите? Сейчас уже все подготовлено. Куски угля уложены ровно. Их слой имеет толщину около шести дюймов. Древесный уголь горел около десяти часов, как сказал мне жрец. Горячо, как в преисподней! Жаp такой, что даже там, за бамбуковой шторой, я с трудом мог его выдержать Вы видите, как те, что разгребают уголь, все время отворачиваются и отклоняются и сторону, чтобы не обжечься. Ад, да и только!
— А сейчас смотрите на эти ворота, — произнес англичанин через некоторое время, — я начал снимать к тот момент, когда услышал снаружи шум. Я знал, что сейчас войдет процессия. Это они! Впереди жрецы, а за ними — кандидаты. Все кандидаты — мужчины; женщины слишком грешны, чтобы когда-либо им было доступно очищение. Большинство мужчин — старики. Я насчитал их сорок три. Посмотрите на их лица: они выглядят так, как будто идут на полуденное чаепитие. Эти верзилы в униформе — это полицейские-сикхи. Их можно увидеть во всех британских колониях. Это не святые, их прислало правительство, чтобы они следили за порядком. Позднее вы увидите их в действии.
Я наблюдал, как процессия вошла во двор. Кандидаты в молчании расположились на одном конце длинной полосы раскаленного угля. За ними собралась толпа, состоящая из мужчин, женщин и детей; все они были чрезвычайно возбуждены.
Полицейские с дубинками в руках прошли медленным шагом сквозь толпу. Жрецы окружили огонь и соединились с другой, насчитывающей шесть человек, группой жрецов, которые прибыли из храма и заняли место с противоположной стороны угольной полосы. Каждый из этих шести священнослужителей держал в руках короткий меч со множеством ремешков. Между группой жрецов и огнем находилось небольшое углубление, наполненное водой. Оно было около шести шагов в ширину, четырех дюймов глубиной и десяти дюймов в длину.
— Для чего предназначены эти плети? — спросил я. — Не для того ли, чтобы держать ходящих по огню подальше от воды?
— Вы сейчас сами увидите, — последовал быстрый ответ. — Похоже, что когда они переходят из огня в воду, жрецы бьют их для того, чтобы отвлечь их внимание от раскаленных ступней. Я просил своего жреца объяснить мне это, однако не понял его слов. Он говорил что-то о древнем обычае.
— И что, ни плеть, ни огонь не ранят их? — спросил я.
— Плеть ранит. Иногда ремни рассекают им кожу на плечах и спине. Но сейчас внимательно смотрите на экран. Вы видите? Все они молятся. Делают множество каких-то чудных жестов. Они молятся богу Агни, чтобы тот защитил чистых и сжег грешников. У меня мороз по коже ...
Камера теперь снимала молчаливую группу кандидатов, которые не принимали участия в молитвах, а лишь спокойно ожидали Они были одеты лишь в набедренные повязки И вот один ветхий старец поднял руку, как будто приветствовал кого-то из толпы, повернулся и медленно двинулся в направлении мерцающей и излучающей жар платформы. Он сложил ладони и обратил лицо к небу, будто бы молясь о чем-то, после чего спокойно взошел на полосу огня. У меня перехватило дыхание Решительным, ровным шагом человек двигался по раскаленному углю в направлении ожидавших ею в конце пути жрецов.
