Мать ещё какое-то время недоумевала, но потом явился муж и стал выставлять на стол новую порцию вожделенных бутылок. И она обо всём забыла. Вот оно, главное в жизни, прямо у неё перед глазами. А старшая дочка — эта тетёха непутёвая — может, и, правда, намылилась к своему приятелю? Ведь от кого-то же она залетела! Значит, есть друг сердечный. Пусть он за неё и отвечает.
— Сонька, иди отсюда! — прикрикнула она на младшую. — На вот, возьми.
И мать сунула ей какую-то булку со стола. Всё повторялось. Немытая и нечёсаная Сонечка, которая путалась под ногами, хныкала и спрашивала, где старшая сестра, начала ей надоедать. Малышка послушно взяла булку и убежала в свою комнату.
Когда Людмила пришла в следующий раз, Марианна не выдержала и рассказала ей о своей ситуации.
— Да, дела… — протянула гостья. — Не повезло тебе, девка.
Она о чём-то крепко задумалась, от чего с её лица исчезла обычная весёлость.
— Сейчас бесполезно обращаться в полицию по поводу насилия — не докажешь, — после паузы сказала она. — Слишком много времени прошло. Это надо было делать по горячим следам. Тем более уже ничего не исправишь… Знаешь, прими всё, как есть. И постарайся просто забыть.
— Легко сказать… — с тоской проговорила девочка. — Мне же придётся возвращаться домой… Больше некуда.
— Слушай, а зачем тебе туда ехать? Живи у меня! — вдруг предложила Людмила.
Улыбка снова заиграла на её лице.
— Как это — у вас? — непонимающе уставилась на неё Марианна. — Разве так можно?
— А почему нет? — у Людмилы всё было легко и просто. — Если ты сама согласна, то кто может запретить?
В душе девочки вдруг птицей взметнулась радость. Вот оно, избавление! Больше не придётся терпеть родительские пьянки, их постоянные тычки и окрики, а, главное, чувствовать глухое к ней равнодушие и собственную неприкаянность. «А как же Сонечка? — мелькнула отрезвляющая мысль. — Без меня ведь она пропадёт!» Но мозг быстро нашёл нужное оправдание: «Я поправлюсь и через некоторое время попрошу Людмилу забрать Сонечку. Та наверняка не откажет. А сейчас какой от меня Сонечке толк? Я сама еле ноги таскаю».
И с лёгким сердцем она согласилась.
— Только как меня с вами отпустят? — спохватилась Марианна. — Вы же человек посторонний…
— Ну, не такой уж и посторонний! — рассмеялась Людмила. — Во-первых, я твоя спасительница, почти что крёстная… А, во-вторых, скажем, что я тебе родня — ну, например, двоюродная тётка… И родители поручили мне тебя забрать.
— А поверят? — с сомнением спросила девочка.
— Я думаю, им всё равно, — философски заметила Людмила. — С родителями врачам не удаётся нормально переговорить. Оставить тебя здесь они тоже не могут. И возиться со всей этой историей, конечно, неохота. А тут я — «родственница», готовая тебя забрать…
Когда подошёл срок выписки, они так и сказали. И им, похоже, поверили. Или сделали вид, что поверили. А что? Девочка сама изъявила желание уйти с родной тёткой, тем более от её родителей так и не получилось добиться вразумительного ответа. Документы у этой женщины в порядке, согласие девочки задокументировано, и адрес, по которому она отправляется, тоже записан. Так что с больницы взятки гладки. А в полицию об этом случае криминального аборта они, конечно, уже сообщили. Вот пусть там и разбираются. Девочка, слава богу, выжила и выздоравливает.
Очутившись на свободе, Марианна глубоко вздохнула. Наконец-то, она поживёт нормальной жизнью! Может быть… Во всяком случае, квартира Людмилы оказалась очень уютной, и девочке даже выделили отдельную комнату. О том, что ей придётся быть на иждивении чужого человека, она пока не задумывалась. Главное — свобода и возможность спокойной жизни!
Марианна быстро шла на поправку, сил прибавлялось с каждым днём. В том, что с ней случилось, был единственный, но для неё весьма существенный плюс — от стресса, а, может, и от правильного питания в больнице она сильно похудела. Теперь её было не узнать, и никто не посмел бы назвать её Булкой. Просто слишком уж нелепым было бы это прозвище по отношению к весьма стройной девице, на которой одежда висела мешком.
— Слушай, надо тебя приодеть, — как-то раз, озабоченно глядя на неё, проговорила Людмила. — В твоём прежнем балахоне теперь поместятся две таких, как ты…
Девочка только сейчас обратила внимание на то, что ходит в одном и том же — в своей старой одежде, доставшейся ей от прежней жизни. После больницы она её выстирала, высушила и снова надела.
— Ну что вы… — смутилась Марианна, — не надо. Вы и так меня кормите, а теперь ещё новую одежду покупать…
— Ничего, девка, это пустяки, — как всегда, сверкнула крепкими зубами Людмила. — Придёт время — и ты, я надеюсь, отплатишь мне добром за добро…
— Конечно! — горячо откликнулась девочка.
Тогда она не придала значения этой загадочной фразе. Людмила её приодела, научила пользоваться косметикой, умело подчёркивая достоинства и скрывая недостатки, и даже отвела в салон красоты, где ей привели в порядок волосы. В итоге получилась вполне симпатичная особа.
— Да ты у нас красотка! — радовалась хозяйка. — Прямо конфетка! Лакомый кусочек!
