Вечером во дворе замка шло буйное празднование – радовались пленению колдунов. Бренчали струны, кто-то из поэтов слагал песню. Его труды тут же оценивали свистом и едкими комментариями.
Йан пробрался под стеночкой, незаметно, ибо «героя дня» повсеместно норовили угостить выпивкой, и свернул на лестницу вниз. Свист и выкрики отдалились, заглохли.
Подвал. Камера, отгороженная решёткой от пола до потолка.
За решёткой – бесформенный камень в половину роста, в который по грудь впаяна ведьма. Бледная, еле дышит, но глаза открыты.
– Йера.
– Йан, – хрипло откликнулась ведьма. Испытующе уставилась. – Ты перешёл к наставникам.
Крепко же они его приложили днём. Йан взялся двумя руками за решётку, чтобы не упасть, опёрся лбом:
– Да. Вы зря затеяли это восстание.
Ведьма презрительно дёрнула губами. Йан ждал, что она будет спорить, в конце концов, просить, напомнит, что практически разрешила ему сбежать от Креса.
Молчание.
– Но вас было всего двое, – не выдержал Йан. – На что вы рассчитывали?
– Это был отвлекающий манёвр. Чтобы оттянуть силы вашего Ордена вглубь страны.
– А дальше? Что вы будете делать?
– Йан, – ведьма жутко усмехнулась, – зачем ты спрашиваешь? Что бы я ни рассказала, меня будут… переспрашивать с пристрастием. Чувствую, за моего помощника уже взялись.
Йан и сам ощущал вибрацию нитей неподалёку. Дейлен взялся за дознавательскую работу.
Дьяволица вас всех побери! Йан отпустил решётку и побрёл прочь, чувствуя глубочайшее отвращение к дознавателям. Невозможно не думать, что вскоре запытают девушку, с которой он проехал в одном седле половину страны, и которая его выручила. Перешёл так перешёл… Она, конечно, не овечка, но если каждая сторона будет отвечать ударом на удар, эта война никогда не закончится. Как говорил букколийский мудрец Цулий Пятый: «Ежели руки заняты битвой, они храм не построят».
В задумчивости Йан поднялся по лестнице во двор, побрёл вдоль стены. В ночном небе уже зазмеились зеленоватые всполохи Дьяволицы. Чего стоят все философские достижения мысли перед звериной жестокостью?
В полумраке в двух шагах от Йана звякнули латы, стукнуло по булыжнику древко алебарды. Караульный.
– Стой! Назовись, кто идёт!
– Поэт Йанайдек Мульский.
– Моё почтение, господин поэт, надо проверить. Эй, ребята, где факел?
Из-за угла башни вынырнул гвардеец с факелом, и Йан наконец узнал в караульном «победителя ведьм» Райцера. Тот, в свою очередь, убедился, что перед ним не беглец или лазутчик, а победитель словесного состязания.
– Прошу прощения, господин Мульский, проходите.
– Ничего, я как раз вас искал.
План, как всегда, родился у Йана вмиг. И если Йере это не поможет, пусть пеняет на себя.
– Вам, как прославленному борцу с колдовством, я поручаю особое задание от Ордена.
Райцер заметно побледнел и попытался возразить, но Йан повысил голос:
– В подземелье заточена опасная ведьма. Чтобы она не сбежала, требуется суровый и неусыпный сторож. Увы, наставники сейчас заняты, поэтому я поручаю вам её охрану.
– А вы? – всё-таки пробормотал Райцер.
– Отбываю по делам Ордена. – Йан был сама многозначительность. – Ступайте за мной, я покажу нужную камеру.
К счастью, Райцер не усомнился, что перед ним человек из Ордена Паука с полномочиями забирать сколько угодно бесталей для своих целей, передал пост гвардейцу с факелом и беспрекословно потопал в подземелье.
***
Когда в подземелье остались только рыцарь и ведьма, последняя тихо фыркнула.
– Что, Райцер, продолжим разговор?
Рыцарь в замешательстве уставился на ведьму, в горящие ненавистью серые глаза.
– Ты был прав, я особенная. Ведьма. Что же, посмотрим сейчас, какова цена твоих слов.
– Моих слов?
– Я их помню, все до единого. И клятвы в любви, и заверения, что готов на всё ради меня. Что же ты? Забыл? Или благородный рыцарь врал, как базарная бабка?
– Нет!
Эхо издевательски прокатило возглас по коридору.
– Тогда, – неумолимо продолжала Йера, – докажи это! Помоги мне сбежать! А, побледнел… отшатнулся, испугался… что ж, вот почему я вас всех так ненавижу! Потому что грош цена вашим клятвам, уверениям, потому что стоит открыться, довериться, как вы в ужасе бросаетесь наутёк… б-благородство, Дьяволица вас задери.
Райцер слушал и судорожно стискивал алебарду в руках, не сводя глаз с ведьмы. Даже сейчас, бледная и растрёпанная, она притягивала своей пылкостью. Юная и осуждённая на смерть.
– Да что я могу сделать-то? – вырвалось у него.
– Видишь, пока я была без сознания, меня закатали в глину, чтобы я не смогла пальцем шевельнуть. Это самая обычная глина, просто магически высушенная. Разбей её своей алебардой, и дальше я всё сделаю сама.
Райцер не шелохнулся.
– Значит, ты врал. – Ведьма отвела взгляд и закрыла глаза.
– Нет! Нет, но… Что будет дальше? С замком, людьми? Ведь это ты насылала молнии?..
– …чтобы напугать. Мне мертвецы не нужны.
«А что будет со мной?» – Райцер посмотрел на измученное лицо пленницы, и понял, что, в общем-то, ничего особенного. Нищий рыцарь, титул без денег и наследства, умереть он и так каждый день готов – на службе. Причём короля он даже не особенно уважает.
