Прошло еще несколько месяцев, и однажды – днем или ночью, он не помнил, когда именно, – Карма Дордже почувствовал, что тело его поднимается с подушки, на которой он сидел. Не меняя своей излюбленной позы, со скрещенными ногами, он пролетел в дверь и долго путешествовал по воздуху. Наконец прилетел на родину, в свой монастырь: утро, монахи выходят из зала для собраний. Он узнал многих – должностных лиц, тулку, нескольких своих старых приятелей: уставшие, полные забот, скучные лица, тяжелая походка. Карма с любопытством их разглядывал. Какими мелкими и незначительными кажутся они с той высоты, на которой он сейчас. Как удивятся, как поразятся в момент, когда появится он перед ними, восседая на воздушном троне! Кто с презрением относился к монаху с низким происхождением – распластаются, трепеща от страха, перед тем, кто с триумфом исполнил дубтоб, перед колдуном, поправшим законы природы!..
Но вот насладился он этими мыслями, минуло упоение победой – и пробудилось в нем презрение, ликование пошло на убыль. Улыбнулся он своему желанию отомстить мелким людишкам – они больше не интересовали его. Мысли сконцентрировались на блаженном созерцании странного, немерцающего белого сияния, разлившегося подобно океану. Нет, не станет он показываться этим монахам. Тот Карма Дордже, который страдал в монастыре, так же полон презрения, как те, кто издевался над ним, – он отверг их всех. И с этими мыслями стал он удаляться.
Вдруг здание монастыря стало трясти и оно пошло трещинами. Соседние горы наклонились и начали беспорядочно сотрясаться, вершины их навалились друг на друга, образуя новые. Солнце молнией пронеслось по небу и упало на землю; выскочило новое солнце, пронзая небо, – все это с нарастающей скоростью билось в едином ритме. Наконец Карма разглядел в этом хаосе яростно клокочущий поток – волны его состояли из всего сущего в мире.
Видения такого рода не редкость среди тибетских мистиков. Их не следует смешивать со снами: такое видение – это не сон. Зачастую, несмотря на воображаемые путешествия, на чувства, что испытывают, и пейзажи, которые видят, мистики не забывают о настоящем своем окружении и сохраняют ощущения, связанные с собственной личностью. Входя в транс там, где уверены, что им не помешают, совершенно сознательно надеются, что никто не пройдет мимо, не заговорит с ними, не побеспокоит каким-либо образом. Сами они не могут в это время разговаривать и двигаться, но слышат и понимают, что происходит вокруг; они не чувствуют связи с материальным предметом, – все их интересы сосредоточены на событиях и ощущениях, связанных с трансом. Если состояние транса внезапно прервано внешним раздражителем или тот, кто находится в таком состоянии, прервет его усилием воли, шок, а он неминуемо последует, особенно болезненный и оставляет длительное ощущение дискомфорта.
Чтобы избежать подобных неприятных последствий, влияющих на общее здоровье тех, кто их ощутит на себе, выработаны правила проведения экстатической или даже обычной медитации, если она длится некоторое время. Советуют, например, медленно поворачивать голову в разные стороны, массировать лоб и кожу под волосами, вытягивать руки и хлопать в ладоши за спиной, делать наклоны назад. Существует великое множество таких упражнений, и каждый может выбрать те, что ему подходят.
Последователи дзэн-буддизма в Японии, медитирующие все вместе, в общем зале, выбирают своего рода надзирателя, который обладает способностью определять момент, когда монах устает, освежает того, кто потерял сознание, и возвращает ему энергию, ударив по плечу тяжелым посохом. Испытавшие это на себе заверяют, что ощущения самые приятные: происходит полное расслабление нервной системы.
Вернувшись из своего удивительного путешествия, Карма Дордже ощутил себя сидящим в своей келье, на обычном месте, с интересом осмотрел все вокруг: его комнатка с книжными полками, алтарь, очаг те же, что за день до этого, ничего не изменилось за те годы, что прожил он тут, в
Карма спокойно разжег огонь и, когда дрова ярко разгорелись, обрезал свои длинные волосы и бросил их в пламя. Потом приготовил чай, выпил, поел не спеша, собрал немного провизии в мешок и вышел на улицу, тщательно закрыв за собой дверь В монастыре пошел прямо к дому тулку; во дворе встретил слугу и попросил передать хозяину, что уезжает и благодарит за любезное гостеприимство. И ушел из гомпа.
По дороге услышал – кто-то его зовет. Молодой монах, один из прислуживающих в доме тулку, бежал за ним.
– Кушог римпош желает вас видеть, – сказал он.
Карма Дордже вернулся вместе с ним.
– Вы нас покидаете? – вежливо осведомился лама. – Куда вы отправляетесь?
– Поклониться в ноги моему гуру и поблагодарить его, – ответил Карма.
Тулку немного помолчал, а потом грустно сообщил:
– Мой досточтимый дядя ушел за пределы печали[99] шесть месяцев назад.
Карма Дордже не проронил ни слова.
