«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Сами же по себе пляжи ужасны. Галька и камни. И все-таки камни лучше, чем грязная жижа джунглей, так что я ходил в плавках, любовался стриптизом и совершенствовал загар. Была весна, туристский сезон еще не начался, народу было мало, зато солнце грело и никаких дождей не предвиделось. Я валялся на пляже, чувствовал себя почти на небесах, а моей единственной роскошью был арендованный в «Американ экспресс» почтовый ящик, куда мне клали парижские издания «Нью-Йорк геральд трибюн» и «Старз энд страйпз».

Я бегло проглядывал страницы, где сообщалось, как бездарно наши правители руководят миром, затем пробегал взглядом известия о событиях на «невойне», которую недавно покинул (о ней писали мало, хотя нам и вдалбливали, что мы «спасаем цивилизацию»), а потом обращался к более важным сведениям: информации об Ирландском тотализаторе или надеждам, что «Старз энд страйпз» развеет дурной сон, будто мне отказано в привилегиях на получение образования.

В конце шли кроссворды и личные объявления. Я всегда внимательно перечитывал этот раздел, позволявший бросить взгляд на чужую частную жизнь. Например: «М. Л. позвонить Р. С. до полудня. Деньги». Информация к размышлению — кто кого надул и кто получит денежки?

Вскоре я нашел возможность вести еще более дешевый образ жизни и при этом любоваться еще лучшим стриптизом. Слышали когда-нибудь про Иль-дю-Леван? Это островок у побережья Ривьеры между Марселем и Ниццей, очень похожий на Каталину. На одном конце острова есть деревушка, другую блокируют ВМС — там расположен ракетный полигон. Все остальное — холмы, пляжи и гроты. Автомобилей нет, нет даже велосипедов. Людям, которые сюда приезжают, хочется забыть об остальном мире.

На десять долларов в день тут можно жить так же хорошо, как на сорок — в Ницце. Можно заплатить пять центов в сутки за место для палатки и еще доллар тратить на еду, что я и делал, а если надоест готовить самому, то тут полно дешевых ресторанчиков.

На острове, как мне кажется, не действуют никакие стесняющие людей правила. Хотя, погодите, одно ограничение есть: перед въездом в деревушку Гелиополь висит объявление: Le Nu Integral Est Formellement INTERDIT (Полная обнаженность категорически запрещена). Это означает, что все мужчины и женщины, прежде чем выйти на деревенскую улицу, должны нацепить на себя треугольную тряпочку или стринги. В других же местах, то есть в кемпингах и на пляжах, никто ничего надевать не обязан, да и не надевает.

Исключая отсутствие автомобилей и одежды, Иль-дю-Леван ничуть не отличается от остальной французской глубинки. Тут не хватает пресной воды, но французы ее не пьют, а купаться можно в Средиземном море, после чего покупают на франк пресной воды, чем обеспечивается полдюжины обтираний губкой. Садитесь на поезд в Ницце или в Марселе, сходите в Тулоне, берете билет на автобус до Лаванду, а потом на катер (час с небольшим) до Иль-дю-Леван, после чего можете отбросить всякую заботу о своей одежде.

Я обнаружил, что могу покупать вчерашний номер «Геральд трибюн» в деревне, прямо там же («О миним», мадам Александр), где я арендовал палатку и другие туристские принадлежности. Провизию я закупал в «Ля бриз марин», а лагерь разбил над Ля пляж де гротт[26] возле самой деревушки. Там я и обосновался, доставляя отдых нервишкам, а глазам — наслаждение местным стриптизом.

Есть люди, которые не считают женщину венцом Божественного творения. Они «выше секса», им следовало бы родиться устрицами. А по мне, приятно смотреть на любую женщину (даже на шоколадных крошек, хоть они меня отпугивали). Вся разница в том, что на одних смотреть приятно, а на других — очень приятно. Некоторые толстоваты, другие — худощавы, одни — молоденькие, другие — постарше. Некоторые выглядят так, будто только что вышли из «Фоли-Бержер»[27]. С одной из таких я познакомился, и оказалось, что близок к истине: это была шведка, работавшая ню в одном из парижских кабаре. Она со мной практиковалась в английском, а я с ней — во французском, она обещала меня накормить настоящим шведским обедом, если я когда-нибудь приеду в Стокгольм, а я готовил ей обеды на спиртовке, мы напивались vin ordinaire[28], и она спрашивала, откуда у меня шрам, а я врал в ответ. Марьятта была прекрасным лекарством для солдатских нервишек, и я огорчился, когда ее отпуск истек.

А стриптиз все длился. Спустя три дня после отъезда шведки я сидел на Гротовом пляже, облокотясь на скалу, и решал кроссворд, как вдруг почувствовал, что глаза у меня разъезжаются в разные стороны в тщетном усилии оторваться от самой великолепной женщины, какую я когда-либо видел.