«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Рукоять, обтянутая шершавой акульей кожей, прямо вливалась в ладонь. На клинке был выбит какой-то девиз, но он был плохо виден среди завитушек, и я не стал возиться с расшифровкой из-за нехватки времени. Этот клинок был мой, мы с ним составляли неразрывное целое. Я вложил его в ножны и застегнул пояс с ножнами на голой талии, чувствуя себя Джоном Картером, джеддаком джеддаков[48] плюс гасконцем и его тремя друзьями одновременно.

— Ты не хочешь одеться, милорд Оскар? — спросила Стар.

— Что? О, разумеется. Я только примерял пояс. Но… разве Руфо захватил сюда мою одежду?

— Ты захватил, Руфо?

— Его одежду? Не хочет же он носить тут то, что надевал в Ницце?

— А что, собственно говоря, плохого в коротких штанах и гавайке? — запротестовал я.

— Как вы изволили сказать? Да, конечно, ничего плохого, милорд Оскар, — поспешно заговорил Руфо. — Вот и я говорю, живи сам и давай жить другим. Я знал когда-то человека, который носил… впрочем, не важно, что он носил… Разрешите показать, что я для вас приготовил.

Мне предоставился огромный выбор — от полиэтиленового дождевика до железных лат. Последние я нашел малопривлекательными, так как само их присутствие говорило о возможности ситуации, когда они могут понадобиться. Кроме солдатской каски, раньше я никаких доспехов не носил, не думал носить и вообще не знал, как их носят, — и, честно говоря, не собирался связываться с теми грубиянами, от которых нужна такая защита.

Кроме того, я не видел нигде поблизости лошади, скажем першерона, а вообразить себя двигающимся пешим порядком в этой железной утвари я вообще не мог. Надо думать, я ходил бы как на костылях, гремел бы, как вагон подземки, а чувствовал бы себя точно в раскаленной телефонной будке. Пота сходило бы с меня фунтов десять на каждые пять миль пути. Стеганой длинной куртки, что полагалось поддевать под все эти железяки, и одной хватило бы за глаза при такой чудной погоде, а уж сталь поверх стеганки превратила бы меня просто в бродячую печь и сделала бы слабым и неуклюжим даже для сражения в очереди к билетной кассе.

— Стар, ты сказала, что… — начал я — и умолк.

Она, оказывается, закончила переодеваться, и результат был что надо! Мягкие кожаные туфли, вернее, мокасины, коричневые облегающие брюки, короткая зеленая куртяшка — среднее между жакетом и лыжной курткой… А на голове кокетливая шапочка. Костюм был опереточной версией костюма стюардессы — ловкой, изящной, толковой и сексуальной. А быть может, и костюмом девы Мариан[49], поскольку он дополнялся двоякоизогнутым луком, вдвое меньше моего, колчаном и кинжалом.

— Ты, — сказал я, — выглядишь как та штучка, из-за которой все передрались.

Стар продемонстрировала свои ямочки и сделала реверанс. (Она никогда не притворялась; она знала, что женственна, что выглядит чудесно, и ей это нравилось.)

— Ты только что сказала, будто в моем оружии в ближайшее время нужды не будет. Так есть ли смысл натягивать на себя один из этих скафандров? Мне лично они не кажутся комфортабельными.

— Сегодня я опасностей не жду, — медленно проговорила Стар, — но здесь не то место, где можно рассчитывать на помощь полиции. Ты должен сам решать, что нужно делать.

— Но… черт возьми, принцесса, ты же знаешь эту страну лучше, чем я. Мне нужен совет.

Она промолчала. Я повернулся к Руфо. Тот с подчеркнутым вниманием рассматривал что-то в кроне дерева. Тогда я приказал:

— Руфо! Одевайся!

Он задрал одну бровь:

— Что угодно милорду Оскару?

— Шнелль! Vite, vite! Давай пошевеливайся!

— О’кей! — Руфо быстро натянул костюм, который был мужским вариантом костюма Стар, с шортами вместо женских облегающих брюк.

— Оружие! — приказал я, начав одеваться в том же духе, хотя и решил включить в свой туалет сапоги.

Тут я, однако, заметил пару мокасин как раз моего размера и подумал — не попробовать ли, каковы они на ноге. Они обтянули ноги, как перчатки, да и подошвы у меня так затвердели за месяц хождения босиком на Иль-дю-Леван, что надобность в сапогах отпала сама. Выглядели мокасины вполне современно — с молнией спереди и этикеткой «Fabrique en France»[50] внутри.

Руфо взял лук, из которого только что стрелял, меч и вдобавок кинжал. Я вместо кинжала выбрал золингеновский охотничий нож. С грустью посмотрел на армейский пистолет сорок пятого калибра, но даже не дотронулся до него. Раз «они», кто бы они там ни были, приняли местный вариант закона Салливана[51], буду ходить без оружия.

Стар приказала Руфо паковаться, а затем присела со мной на песчаном пятачке у ручья и набросала маршрут нашего похода. Путь шел на юг вниз по течению ручья (кроме отдельных участков для спрямления дороги) вплоть до Поющих Вод. Там мы и остановимся на ночлег.

Я запомнил все детали маршрута.

— О’кей! О чем-нибудь еще я должен быть предупрежден? Следует ли нам стрелять первыми? Или надо ждать, пока в нас бросят бомбу?

— Сегодня я ничего такого не ожидаю. Ах да, тут есть хищники размером раза в три крупнее льва, но они жуткие трусы — на движущегося человека не нападают.

— Вот такие мне по душе! Ладно, в крайнем случае будем все время двигаться.