«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Это был первый и последний раз, когда я пытался изложить на бумаге слова языка, для которого наш алфавит совершенно не приспособлен. Потом были еще уроки, но о них я тоже писать не буду, важно то, что с этого момента все мы разговаривали только на таком диалекте, за исключением тех случаев, когда было необходимо заполнить какие-то лакуны английским словом. Язык этот богат ругательствами и терминами, относящимися к любовным делам, а также превосходит английский по технической терминологии. Существуют и пробелы: нет, например, слова «адвокат».

Примерно за час до заката мы подошли к Поющим Водам.

По пути мы пересекли довольно высокое лесистое плато. Ручей, в котором мы ловили форель, принял множество притоков и превратился в приличную реку. Под нами, в том месте, куда мы еще не дошли, река падала мощным, превосходящим Йосемитский по высоте водопадом, срываясь с высоких утесов. Но там, где мы остановились на ночлег, она прорыла в плато ущелье, и в ее русле образовались пороги, предваряющие появление водопада.

Слово «пороги» слабо передает действительность. Выше и ниже по течению, куда ни глянь, вы видели одни водопады — большие, футов по тридцать-пятьдесят в высоту, и маленькие, которые и мышь могла перепрыгнуть, а между этими крайностями — переходы всех размеров и форм. Были там и террасы, и целые лестницы из террас, были и тихие заводи, где вода казалась ярко-зеленой от свисающих с берега ветвей, были и полосы ослепительно-белой, как взбитые сливки, воды, вскипавшей клоками пены.

Слух их тоже воспринимал. Крохотные водопадики пели серебристым сопрано, большие гудели басами-профундо. На зеленой лужайке, где мы разбили лагерь, все эти тона смешивались в величественный хорал, а у самой воды, чтобы услышать друг друга, приходилось кричать во всю мочь.

Кольридж явно тут побывал в одном из своих опиумных снов:

Надо думать, Кольридж шел по тому же маршруту и добрался до Поющих Вод. Неудивительно, что он испытал горячее желание прикокнуть «человека из Порлока», вломившегося в его лучший сон[53]. Когда я буду умирать, положите меня возле Поющих Вод, пусть они будут последним, что я увижу и услышу.

Мы устроились на поросшей нежной травой террасе, плоской, как мысль глупца, и мягкой, как поцелуй. Я стал помогать Руфо распаковываться, так как мне хотелось раскрыть фокус роста размеров шкатулки. Фокус остался нераскрытым. Каждая стенка шкатулки откидывалась в сторону совершенно просто и естественно, подобно тому как раскладывается гладильная доска, а размер шкатулки увеличивался после этого так же естественно и просто.

Сначала мы достали палатку для Стар. Не какую-нибудь армейскую б/у, а изящный павильон из расшитого шелка; ковер, который мы расстелили вместо пола, наверняка создавался тремя поколениями бухарских художников.

Руфо спросил:

— Вам нужна палатка, Оскар?

Я посмотрел на небо, на спускавшееся к горизонту солнце. Воздух был как топленое молоко, и даже мысль о дожде не приходила в голову. Я не люблю спать в палатках, особенно если есть хоть ничтожная вероятность нападения.

— А ты будешь в палатке?

— Я? О нет! Но Она всегда велит ставить палатку. Хотя потом нередко решает расположиться на траве.

— Мне палатка не нужна. — (А ну-ка, вспомни, не должен ли рыцарь спать у порога своей повелительницы с оружием в руках? Я не очень-то разбираюсь в этикете такого рода, его ведь не проходят на школьных занятиях по обществоведению.)

Стар к этому времени вернулась и сказала Руфо:

— Защищено. Хранители на месте.

— Перезарядили? — забеспокоился он.

Стар дернула его за ухо:

— Я пока еще не впала в детство. — И добавила: — Мыло подай, Руфо. Оскар, пойдешь со мной, раскладываться — работа Руфо.

Руфо раскопал в своих запасах кусок «Люкса», подал ей, оглядел меня оценивающе и выдал мне кусок «Лайф-бью».

Поющие Воды — лучшая баня на свете, к тому же бесконечно разнообразная. Тихие заводи образуют то мелкие ножные ванночки, то бассейны для плаванья, то сидячие ванны, в которых вода слегка пощипывает кожу, то душевые, в которых она или падает мелким дождем, или бьет острыми струями, способными свести с ума, если стоять под ними слишком долго.

Нетрудно подобрать и нужную температуру. Выше каскада, в котором мы купались, в главный поток впадал ручеек горячей воды, а чуть ниже били ледяные ключи. Так что нужды возиться с кранами не было. Просто требовалось передвинуться чуть ниже или чуть выше по течению, чтобы получить воду нужной температуры, или спуститься туда, где вода была теплой и нежной, как поцелуй матери.