«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Я все раздумывал, как бы это поэтичнее сказать: «Как насчет того, чтобы нам провести тут вдвоем ближайшую тысячу лет, а в браке или без — мне без разницы. Да, кстати, ты замужем?» Но тут нас прервали. И очень жаль, так как мне наконец удалось сложить в уме довольно изящную и очень оригинальную фразу для выражения этой простой, но старой как мир мысли.

Пожилой лысый гном — владелец револьвера-переростка — возник за моей спиной и тут же принялся браниться. Я был совершенно уверен, что ругался он на чем свет стоит, хотя язык мне был незнаком. Стар повернулась к гному, что-то спокойно сказала на том же языке, подвинулась, освобождая место, и протянула ему форель. Он схватил рыбу и откусил огромный кусок, бормоча уже по-английски:

— В следующий раз ничего ему не заплачу. Вот увидишь!

— А не надо было пытаться обжуливать его, Руфо. Возьми-ка грибов. А где багаж? Мне надо одеться.

— Вон там!

И он принялся снова пожирать рыбу. Руфо служил прекрасным доказательством идеи, что некоторым людям лучше всегда быть одетыми. У него была ярко-розовая кожа и весьма солидный животик. В то же время мускулатура у него была что надо, чего я и не подозревал, иначе был бы куда осторожнее, отнимая у него пушку. В глубине души я решил, что, если нам случится сражаться в индейской борьбе, мне придется прибегнуть к какой-нибудь нечестной уловке.

Он взглянул на меня сквозь полтора фунта форели и спросил:

— Не желает ли милорд одеться?

— А? После того, как ты позавтракаешь. И к чему этот титул «милорд»? Ведь в последний раз, когда мы встречались, ты запросто тыкал мне в физиономию своей пушкой.

— Очень сожалею, милорд. Но Она велела так поступить… А когда Она приказывает, приходится повиноваться, сами понимаете.

— Меня это устраивает. Кто-то же должен командовать. А меня зови просто Оскар.

Руфо глянул на Стар, она кивнула. Он ухмыльнулся:

— О’кей, Оскар. Претензий нет?

— Никаких.

Он положил рыбу на камень, вытер ладонь о голое бедро и протянул мне:

— Отлично! Значит, вы будете дело делать, а я уносить готовеньких?

Мы пожали друг другу руки, причем каждый при этом решил испытать силу другого. Кажется, мне удалось чуть-чуть перебороть Руфо, но про себя я подумал, что не иначе как он когда-то занимался кузнечным ремеслом.

Стар казалась очень довольной, у нее снова появились ямочки на щеках. Она уютно устроилась у огня и стала похожа на лесную нимфу, занятую чаепитием в обеденный перерыв. Внезапно она протянула свою сильную тонкую руку и положила ее поверх наших.

— Мои храбрые друзья! — сказала она серьезно. — Мои славные мальчики! Руфо, все будет хорошо.

— Вам был знак? — с интересом спросил он.

— Нет, только предчувствие. Я совершенно спокойна.

— Вряд ли можно что-нибудь утверждать определенно, — возразил Руфо, — пока мы не разобрались с Игли.

— Оскар справится с Игли. — Стар поднялась каким-то необыкновенно гибким движением. — Кончай с рыбой и распаковывай, мне нужна одежда. — Она сразу стала очень деловитой.

Стар была многолика — ничуть не меньше, чем целый взвод из Женской вспомогательной службы. И заметьте — это не гипербола. В этой женщине заключались все прочие — от Евы, раздумывающей, какой из двух фиговых листков пойдет ей больше, до современной дамы, которая жаждет оказаться в недрах самого модного магазина совершенно голой, но с чековой книжкой в руках. Когда я встретил ее впервые, она казалась чуть ли не «синим чулком», интересующимся нарядами не более, чем я сам. У меня же лично одежда не вызывала вообще никаких эмоций. Быть представителем нынешнего поколения нерях — значит получить существенную добавку к студенческому бюджету, ибо самые простые джинсы считаются тут аu fait[46], а грязный свитер — последним достижением моды.

При второй встрече Стар была одета в лабораторный халат и узкую юбку, в которых умудрялась выглядеть одновременно и деловой женщиной, и славным парнем. Но сегодня — в это утро, или как его там назвать, — она была полна женственности и жизни. Она отдавалась рыбной ловле с такой страстностью, что не могла сдержать восторженных воплей. А через несколько секунд уже превратилась в девчонку-скаута — с пятнами сажи на щеках, с волосами, небрежно заброшенными за плечо, чтобы уберечь их от огня, пока она готовила завтрак.

Теперь же это была Вечная Женщина, которой предстояло заняться разборкой Новых Нарядов. Я-то понимал, что надеть на Стар платье было все равно что покрасить масляной краской королевские драгоценности, но следовало признать, что если мы не собираемся играть в «я — Тарзан, ты — Джейн» в этой лощине до времени, пока нас не разлучит смерть, то какая-то одежда, хотя бы для того, чтобы охранять великолепную кожу Стар от сучков и колючек, определенно понадобится.

Багаж Руфо оказался чем-то вроде большой черной шкатулки размерами и формой с портативную пишущую машинку. Он раскрыл шкатулку.

И еще раз раскрыл.

И раскрыл очень много раз.