«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Я замолчал. Когда расформировали французский Иностранный легион, то для нас, романтиков, почти не осталось приятных легких заданий. С этим справился бы Амбопа. И Конан. Или Хок Карс[60]. Да еще Дон Кихот, поскольку Игли был ростом с ветряную мельницу.

— Ладно, принцесса, давай начинать. А можно мне хотя бы поплевать на ладони? Или тут и это запрещено?

Она улыбнулась, но ямочки на щеках не появились, и ответила серьезно:

— Милорд Оскар, мы все поплюем на ладони. Руфо и я будем сражаться с тобой бок о бок. Мы или победим, или умрем.

Мы пошли и присоединились к Руфо. Тот показывал Игли ослиные уши и вопил:

— А кто твой отец, Игли?! Мать твоя — мусорная корзина, а вот кто твой отец? Нет, вы только гляньте на него! У него пупка нет! А-а-а!

Игли ответствовал:

— А твоя мать лает на прохожих! Твоя сестра выдает фишки на кассе в магазине! — Однако отвечал он, как мне показалось, без особого энтузиазма. Было очевидно, что замечание насчет пупка попало в цель — пупка у него действительно не было. Что вполне естественно.

Все сказанное выше — это не совсем то, что они говорили, за исключением реплики о пупке. Жаль, что нельзя привести весь разговор в оригинале, так как в невианском языке оскорбления — высокое искусство, по меньшей мере равное поэзии. Вершиной литературного мастерства считается обратиться к врагу (публично) в сложной поэтической форме, например в виде секстины, где каждое слово источает жгучий яд.

Руфо издевательски закудахтал:

— Сделай себе пупок, Игли. Ткни пальцем в брюхо, вот тебе и пупок! Тебя оставили под дождем, и ты размок и расползся. Тебя же просто забыли доделать, Игли! Ты зовешь эту хреновину носом?

Мне Руфо сказал по-английски:

— Вам его каким, босс? Прожаренным или с кровью?

— Позабавься с ним еще немножко, пока я подумаю. По-английски он не понимает?

— Ни слова!

— Ладно. Как близко я могу к нему подойти, чтобы он меня не сграбастал?

— Как угодно близко, пока работает защита. Но, босс, послушайте, мне не следует давать вам советы, однако, когда мы ввяжемся в драку, не позволяйте ему схватить вас за яйца.

— Постараюсь.

— Будьте осторожны. — Руфо отвернулся от меня и заорал: — А-а-а! Игли ковыряет в носу и жрет козявки! — И добавил уже мне: — Она отличный доктор, но тем не менее будьте осторожны.

— Хорошо.

Я остановился совсем рядом с невидимым барьером и стал присматриваться к Игли. Он окинул меня злобным взглядом и свирепо зарычал, а я в ответ показал ему нос и обложил его на сочном крепком жаргоне Бронкса. Ветер дул в мою сторону, и было ясно, что Игли ни разу не мылся за последние тридцать-сорок лет. От него воняло хуже, чем от мужской раздевалки в бассейне.

Это подало мне мысль.

— Стар, а этот херувимчик умеет плавать?

Она удивилась:

— Честно говоря, не знаю.

— Может быть, его на это не запрограммировали? А ты хорошо плаваешь, Руфо?

Руфо даже обиделся:

— А вы испытайте меня, попробуйте! Я и рыбу могу поучить, как надо плавать. Эй, Игли! Расскажи нам, почему с тобой даже свиньи не хотят целоваться!

Стар плавала как тюлень, мой стиль несколько напоминал движения парома, но держаться на воде я мог.

— Стар, эту штуковину убить нельзя, но ведь он дышит! Стало быть, у него кислородный обмен, даже если он работает на керосине. Ежели нам удастся сунуть его головой под воду на достаточно долгое время, гарантирую, что огонь погаснет.

Ее глаза стали большими-большими.

— Милорд Оскар… мой рыцарь… я не ошиблась в тебе.

— Только предупреждаю, это будет еще та работенка. Руфо, ты играешь в водное поло?

— Я сам его изобрел!

Мне оставалось надеяться, что он не лжет. Я тоже играл в поло. Один раз. Как и вываливание в дегте и перьях, это испытание довольно любопытное, но одного раза вполне достаточно на всю жизнь.

— Руфо, ты можешь заманить нашего общего друга к самому обрыву? Я так понимаю, что линия защиты совпадает с чертой, вдоль которой расположилась его пернатая и меховая свита? Если это так, то мы можем заманить Игли почти до бугра над обрывом, который нависает прямо над глубоким омутом — тем самым, где ты, Стар, пыталась меня вчера утопить.

— Это легко, — отозвался Руфо. — Мы побежим, а он двинет за нами.

— Я бы хотел, чтобы он бежал как можно быстрее. Стар, сколько времени надо, чтобы снять защиту?

— Могу сделать это мгновенно.

— О’кей! Тогда вот наш план: Руфо, заставь Игли гнаться за тобой, причем как можно быстрее. Потом свернешь в сторону и помчишься к тому бугру, вернее, к той его точке, которая ближе всего к реке. Стар, когда Руфо это проделает, снимай барьер, снимай сразу, не дожидаясь моей команды. Руфо, ты прыгнешь в воду и поплывешь изо всех сил, не давая Игли тебя схватить. Если нам повезет и Игли будет бежать достаточно быстро, то такая огромная и тяжелая скотина обязательно рухнет вниз, независимо от того, хочет он этого или нет. Я побегу рядом, чуть-чуть от него отставая. Если Игли попробует затормозить, я сделаю ему подножку и сшибу в воду. А там уж мы все сыграем в водное поло.

— Я водного поло даже не видела, — с сомнением сказала Стар.