«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

— Стар! — воскликнул я. — Это не спутник! И это не «Эхо». Это луна, настоящая луна.

— Да, милорд Оскар.

— Но тогда это — не Земля!

— Твоя правда.

— Хм… — Я снова посмотрел на маленькую луну, бодро пробирающуюся меж звезд с запада на восток.

Стар тихо спросила:

— Ты не боишься, мой герой?

— Чего?

— Оказаться в чужом мире.

— Он мне кажется очень славным.

— Он таков и есть, — согласилась она. — Во многих отношениях.

— Мне он нравится, — подтвердил я. — Может быть, пришло время узнать о нем побольше? Где мы находимся? В скольких световых годах, или в чем там еще измеряют расстояния? И в каком направлении?

Стар вздохнула:

— Я попытаюсь, милорд. Но это будет нелегко, ты ведь не изучал метафизической геометрии и… и многого другого. Представь себе книгу. — Книга Альберта Великого все еще была у меня под мышкой; Стар взяла ее. — Каждая страница может быть очень похожа на соседнюю. Или быть совсем иной. Эта страница соприкасается с другой во всех точках, а от третьей полностью отделена. Вот и мы так близки сейчас к Земле, как две следующие друг за другом страницы. И тем не менее мы удалены на такое расстояние, что никакими световыми годами этого не выразить.

— Послушай, — сказал я. — Не надо так усложнять. Я же смотрел по телику «Сумеречную зону». Ты имеешь в виду другое измерение. Я это усек.

Стар явно пребывала в затруднении:

— Что-то в этом роде, но…

Ее перебил Руфо:

— Утром нам предстоит иметь дело с Игли.

— Да, — согласился я. — Если утром намечается беседа с Игли, то, возможно, нам лучше поспать. Извините. А между прочим, кто такой этот самый Игли?

— Это вы узнаете в свое время, — отозвался Руфо.

Я снова посмотрел на мчащуюся луну.

— Несомненно, — сказал я. — Что ж, простите, я всех потревожил своей дурацкой ошибкой. Спокойной всем ночи.

И я завернулся в свое одеяло, как настоящий герой (одни мускулы и никаких половых органов, все как в книжке), Стар и Руфо — тоже. Она не стала зажигать свет, так что смотреть было не на что, если не считать стремительных лун Барсума.

Я просто попал в том научной фантастики.

Оставалось только надеяться, что автор оставит меня в живых для следующих книг серии. Во всяком случае, до нынешней главы герою, пожалуй, грех было жаловаться. Вон и Дея Торис спит в своих шелках в каких-нибудь двадцати футах от меня.

Я всерьез задумался, не подползти ли ко входу в палатку и не шепнуть ли ей, что, мол, надо бы обсудить кое-какие вопросы из области метафизической геометрии и смежных наук. Например, о приготовлении приворотных зелий. А может быть, просто заметить, что снаружи становится холодно и нельзя ли мне…

Ничего этого я не сделал. Старый верный Руфо свернулся в клубочек с другой стороны палатки, а у него был пренеприятный обычай просыпаться внезапно и притом с кинжалом в руке. И еще он обожал брить покойников. А как я уже говорил, если есть выбор, всегда выбираю трусость.

Я рассматривал стремительные луны Барсума, пока не заснул.

Пенье птиц лучше будильника и уж совсем не напоминает о Барсуме. Я с удовольствием потянулся, вдыхая запах кофе, и подумал, успею ли быстренько искупнуться перед завтраком. День был не хуже вчерашнего: прозрачный, голубой, солнце только что встало, и я чувствовал, что готов уложить до завтрака парочку драконов. Тех что поменьше, разумеется.

Я зевнул и вскочил на ноги. Чудесная палатка Стар исчезла, и черная шкатулка была наполовину уложена — размером она уже не превышала кабинетный рояль. Стар стояла на коленях перед костром и уговаривала кофе вскипеть поскорее. В это утро она явно изображала пещерную женщину, одетую в шкуру, весьма красивую, но менее впечатляющую, чем ее собственная кожа. Может, это была шкура оцелота. А может, меха от Дюпона.

— Привет, принцесса! — произнес я. — А что у нас на завтрак? И где наш повар?

— Завтрак будет позже. А сейчас могу предложить тебе чашечку кофе — очень черного и очень горячего. От него злее будешь. А Руфо уже начал разговаривать с Игли. — Она налила мне кофе в бумажный стаканчик.

Я выпил полстакана, обжег рот и сплюнул кофе на землю. Кофе существует пяти убывающих по качеству сортов: «Кофе», «Ява», «Джамок», «Джо»[57] и «Средство для чистки канализационных труб». Этот был явно не выше четвертого сорта.

И тут я остолбенел, увидев Руфо и его компанию — я бы сказал, очень оживленную компанию. На краю нашей речной террасы кто-то, видать, разгрузил целый Ноев ковчег. Там были все, кто угодно, — от антилопы до яка, причем большинство с большими желтыми зубами.

Руфо стоял примерно футах в десяти от их передовых пикетов, и ровно напротив него находился самый крупный и безобразный субъект. Тут-то стаканчик в моих руках и расклеился; горячий кофе обжег мне пальцы.

— Хочешь еще? — спросила Стар.

Я подул на пальцы:

— Нет, спасибо. А это и есть Игли?

— Только тот, что в центре, которого дразнит Руфо. Остальные-то просто явились поглазеть на забаву, так что насчет них можешь не беспокоиться.

— Но они кажутся мне очень голодными.