Вимас нашел ее на берегу ручья. Здесь воды этой небольшой речушки текли спокойно, лишь изредка издавая всплеск о торчащие из русла камни. Первая из лун Терадоса уже опустилась за горизонт, но на ее смену уже вышли две новые, поднимаясь над полями зеленоватыми кругами.
Диани сидела на гладком валуне, который она не поленилась дважды ударить булыжником поменьше, дабы проверить его на признаки жизни. Похоже, что теперь чародейка до конца жизни будет бояться неподвижных скал.
В руках у Хлебушка был длинный прутик, которым она водила по воде, выписывая разнообразные фигуры. Девушка тихонько шмыгала носом, а по щекам у нее текли слезы.
Увидев Искателя, Диани утерла щеки и отвернулась.
— Чего тебе? — буркнула она глухо.
— Не поверишь, — начал чародей, осторожно присаживаясь рядом с девушкой, — я пришел извиниться.
— Не стоит, — снова обижено буркнула Диани.
— Стоит-стоит, — вздохнул Ликориан, вглядываясь в луны. — Я порой действительно взбалмошный дурак, с отсутствием человеческого юмора. Я понимаю, что людям рядом со мной тяжело. Долгая жизнь не только подарок, но и наказание. Те, кого я люблю, со временем умирают, уходят, смертельно болеют. За столетия я потерял множество друзей и близких. Наверно часть моей души уходила с каждым из них. Я часто чувствую внутри пустоту, которую стараюсь заполнить магией и фиглярством.
Диани промолчала.
— Все еще злишься на меня? — спросил Вимас, понимающе покачав головой.
— Не на тебя, — тихо произнесла Хлебушек. — Нет! Конечно ты идиот! И шутки твои такие же, но сейчас я больше злюсь на саму себя!
— Не понимаю…
— Да что тут не понимать! — Диани горестно махнула рукой. — Я бегу не от этого рогера, не от твоих шуток и пения! Нет! Я бегу от неуверенности, страха. Да, я боюсь! Все это для меня слишком: Искатели, Древние, могучие заклятия. Я жила в своем маленьком мирке! Я всегда считала, что то немногое, чего я добилась — это и есть вершина. Я делала свою работу и считалась мастером в магическом ремесле. Но всего за несколько дней ты показал мне больше, чем я видела за всю свою жизнь! Я боюсь, Вимас! Боюсь, что мне это не по силам! И вот я снова бегу, снова сломлена, снова в слезах. А сколько раз я давала себе клятву, что больше не поддамся слабости! И что в итоге? Нет! Я не гожусь в ученики Искателя. Не из-за своей гордости, а из-за страха и слабости!
— Ты человек.
— И что?! Что?! — взорвалась Хлебушек, взмахнув руками. — Это еще не значит, что я слаба по своей природе. Все в наших руках! Ты можешь стать кем угодно, нужна лишь воля и сила духа! Но, похоже, что у меня нет ни того, ни другого!
Вимас грустно улыбнулся.
— Все бояться, Диани. Этого не искоренить ни в одном человеке. Мы можем глубоко прятать страх под напускной храбростью, под маской ума или юмора. Но мы все равно боимся, всегда. Мы в любой момент можем испытать неуверенность, испугаться неизведанного. Отрицать это может только глупец. Все бояться, моя маленькая чародейка, даже Искатели. Главное — не поддаться этим страхам, пересилить их, двигаться к цели несмотря ни на что! Это и есть настоящая храбрость, но под ней всегда будет пласт сомнений и неуверенности. Этого не изменить.
Хлебушек непроизвольно шмыгнула носом, спросив:
— А чего боишься ты, Вимас?
Искатель на секунду задумался.
— Смерти, — выдавил он неохотно. — Я боюсь кануть в пустоту, обратится в прах.
— Но ты ведь бессмертный!
— Я могу обратить старение вспять — это да, — отвечал маг. — Но меня можно убить, как и любого человека. И многие пытались! Но, видимо, Незримый считает, что я еще не закончил свой жизненный путь в этом мире.
Воцарилась тишина. Чародей смотрел в небеса, вспоминая о своих потерях и прожитых годах. А Хлебушек просто молчала, стараясь не думать вообще ни о чем.
— Так что, — тихо проговорила она, спустя пару минут. — Ты все еще хочешь взять в ученицы такую плаксу?
— Я принял тебя еще в тот момент, когда впервые увидел, — хмыкнул Ликориан. — В тебе есть зерно таланта, его просто нужно взрастить. И не переживай, нам предстоит еще масса опасностей, ран и врагов на пути. Так что все тобою виденное за эти пару дней — всего лишь тысячная часть грядущих неприятностей.
— Умеешь ты успокоить, — тяжело вздохнула чародейка.
— Но будет и множество хорошего, — решил разбавить Искатель бочку дегтя. — Ты многое узнаешь, многое получишь. Кто знает, возможно однажды ты и правда станешь Первой чародейкой. Все будет зависеть только от тебя.
Девушка печально улыбнулась, поправила растрепанные серебряные волосы и встала с камня.
— Тогда идем, — решительно возвестила она. — Ты обещал мне мягкую кровать еще несколько часов назад, а уже рассвет не за горами. Теперь придется позавтракать перед сном. И раз уж я не поймала милока, то придется вскрыть твой погреб. Почему-то мне кажется, что в твоем убежище найдется все, в том числе и еда.
— Верно мыслишь, — кивнул Вимас. — Мы и правда припозднились. Но что для нас время — всего лишь еще пару делений на календаре вечной жизни. Ой, прости, я забыл, что ты все еще банальный человек, наделенный лишь пару десятилетиями страданий и мук.
