Магия книг полностью

– Моя совесть не имеет никакого отношения к произошедшему. Если бы из-за моих копий погибли настоящие люди, я бы, вероятно, опечалился. Однако на самом деле ничего подобного не произошло.

Если Абсолон и потерял разум, он не походил на тех хихикающих сумасшедших, которые зачастую выпрыгивали из-за угла на последних страницах «Грошовых ужасов» и произносили монологи, пронизанные манией величия. Слова Абсолона звучали спокойно и по-деловому.

– Вы хотите сказать, что Артур не был человеком? – спросила Темпест с плохо скрытым гневом. – Поэтому, что ли, его смерть не считается?

– О, для тебя его смерть, конечно, имеет значение. Однако ты ведь тоже не человек. И я не человек. Мы все – всего лишь слова на бумаге.

Ей следовало бы подумать о том, как будет удобнее всего добраться до него, однако убеждение, прозвучавшее в его голосе, заставило её помедлить.

– Слова на бумаге?

Абсолон снова задумчиво кивнул:

– Парадоксально, не правда ли? Зося фон Лоэнмут и этот ваш Седжвик прилагают нешуточные усилия, чтобы вызывать книжных персонажей в мир, который они считают реальным. Одна из моих копий какое-то время действовала с ними заодно, потому что беспорядки любого рода играют на руку моему замыслу. Однако истина заключается в том, что и Цыганка, и Седжвик совершают роковую ошибку. Никто из персонажей, которых они вытаскивают из книг с помощью Книги бутылочной почты, не воплощается в реальном мире. Все они лишь перемещаются из одной книги в другую. В эту книгу. Тот мир, в котором ты выросла, Темпест, – фикция. Место, где мы находимся сейчас, тоже часть этой фикции, хотя и обладающая определённой независимостью. Ты, я, твои друзья и даже столь красноречивый маркиз де Астарак – все мы лишь слова, вписанные в одну и ту же книгу.

Теперь до Темпест со всей ясностью дошло, что Абсолон гораздо более безумен, чем ей казалось вначале.

– Если вы так говорите, наверное, вы правы.

Улыбаясь, Абсолон бросил взгляд вниз, на пылающее страничное сердце, и теперь, казалось, наслаждался светом, падавшим на его черты. Темпест и сама любила так делать – летом, когда тёплые солнечные лучи прорывались сквозь завесу лондонского смога и падали на её лицо. Закрыв глаза, Абсолон медленно поворачивал голову то туда, то сюда, пока Темпест, устав ждать, не шагнула наконец вперёд. Абсолон немедленно поднял голову и снова уставился на неё.

– Ты не должна была здесь оказаться, – произнёс он. – Это одна из его штучек, чтобы окончательно отделаться от меня.

– Седрик не посылал меня, – запротестовала Темпест.

Абсолон отмахнулся:

– Да не Седрик.

Это привело Темпест в ещё большее замешательство, чем его болтовня о людях, живущих в книгах, которые на самом деле были никакие не люди.

– Понятия не имею, о ком вы говорите.

Абсолон вздохнул, однако реплика девочки, очевидно, позабавила его, как будто всё происходящее являлось всего лишь игрой в кошки-мышки.

– Тот, кто забросил тебя сюда через этот портал, – это…

– Я сама прыгнула сюда, – перебила она его.

– Это ты так думаешь. Ты услышала шум борьбы между Седриком и моей копией, как и я сам, потом ты заметила моё присутствие и последовала за мной, пройдя через портал. Не имея ни малейшего понятия о том, что тебя здесь ожидает. Разве это разумно?

Разумные действия никогда не были сильной стороной Темпест. Филандер считал её азартной и вспыльчивой. Тем не менее в том, что говорил Абсолон, присутствовала доля истины. Она прыгнула через портал только потому, что он был открыт. Потому что она могла проделать это. Она сделала это по собственной воле, в этом она не сомневалась, и всё же это была не лучшая её идея. От её смерти никто бы не выиграл.

– Он побудил тебя прыгнуть сюда, как фигурку на шахматной доске, – продолжал Абсолон. – Я – единственный, чьё поведение ему не удаётся полностью контролировать, поэтому он пытается воздействовать на меня окольными путями. Приманивает, дразнит, бросает камни мне под ноги.

– Кого вы имеете в виду?

– Того, кто создал всех нас. Автора этой книги. Того, кто выдумал и тебя, и меня, и всех, с кем мы когда-либо встречались. Он знает, что я собираюсь сделать. Отсюда, из этого кабинета, я пытаюсь оказывать ему сопротивление. Я веду себя не так, как ему бы хотелось. Я собираюсь повергнуть придуманный им коридор Фабулариума в хаос.

Темпест никогда ещё не слышала про Фабулариум, однако в данный момент ей оставалось только попытаться потянуть время. Вопреки её первоначальному впечатлению Абсолон, кажется, любил разглагольствовать. Если следовать его извращённой логике, тот самый автор, в существовании которого Темпест сомневалась, возможно, успеет вмешаться и дать Темпест возможность улизнуть.

Хотя вообще-то, если она всерьёз способна допустить подобное, она такая же ненормальная, как и Абсолон.

– В мифах и легендах всегда фигурировали революционеры, отказывающиеся подчиняться воле богов, – продолжал последний. – Мужчины и женщины, которые нарушали правила и бунтовали против своего создателя.

– И вы, значит, тоже такой бунтовщик.