– А что, если вместо этого я предупрежу Седжвика?
– Не советую вам делать этого.
– Насколько это нарушило бы ваши планы?
– Вы действительно хотите, чтобы все эти люди остались без крыши над головой? А возможно, и лишились жизни?
– Однажды я уже отказалась от Сесил-корта. Могу и повторить.
Цыганка откинула голову и расхохоталась:
– Вы что, рассчитываете, что вас сможет защитить Седрик? Вы поэтому так самонадеянны?
– Вчера по вашему приказу погибли три члена Клуба послов, – бросила ей Мерси. – Вы поступили неправильно. Нужно было просто как следует припугнуть народ в холле, я бы вывела оттуда Седжвика, и всё. Однако вам непременно потребовалось убить одним ударом двух зайцев и воспользоваться случаем, чтобы устранить парочку противников дома Лоэнмут. Если об этом узнают Кантосы и Химмели, это дорого вам обойдётся. Не советую вам критиковать чужую самонадеянность: вы сами уже давно зашли слишком далеко. Это известно мне, и Седжвику тоже. – А вот это уже была ложь, в лучшем случае – рискованное предположение. – Кроме того, мы оба ещё пригодимся вам. Вы ведёте опасную игру. Если я нужна вам в качестве союзницы, позаботьтесь о том, чтобы к Сесил-корту не приближались люди, которых я могла бы принять за строителей подземки, госпожа фон Лоэнмут.
Цыганка не повела и бровью, поэтому Мерси не поняла, удивило ли её подобное обращение.
– Не заходите слишком далеко. Вы понятия не имеете, с кем связались.
Возможно, она только что всё испортила. Но Цыганке следовало дать понять, что она не желает быть пешкой в чужой игре, которую можно двигать туда-сюда или пожертвовать ею, если возникнет такая необходимость.
– Я нужна вам, – повторила Мерси. – Позвольте мне разобраться с Седжвиком самой.
В испытующем взгляде Цыганки читался как проснувшийся интерес к ней, так и неприкрытая неприязнь. Они помолчали. В конце концов Цыганка произнесла:
– Я дам вам о себе знать, Мерси.
С этими словами она повернулась и направилась прочь через застывшие во времени огненные каскады.
– Заберите вашу ядовитую книгу! – крикнула Мерси ей вслед, но Цыганка не обернулась. Вместо этого она на ходу вытащила из кармана книгу для прыжка. Золотой блеск, царящий между страницами мира, окутал её и мгновенно унёс прочь.
Мерси взглянула на закрытый томик, оставшийся у неё в руках. Лишить библиоманта зрения означало отнять у него смысл жизни. Гуманнее было бы сразу вонзить Седжвику нож в спину, чем подсовывать ядовитую книгу. Лишь спустя какое-то время Мерси заметила, что языки пламени снова шевелятся. Александрийское пламя вернулось в рот к Кристальди, сотканные им сияющие каскады один за другим истончались и словно втягивались в пламенную массу между губ огнеглотателя. Вокруг разразилось ликование: люди снова задвигались.
К Мерси подбежала Темпест, вслед за ней – Филандер. Оба весьма удивились, обнаружив в руке подруги небольшую чёрную книжицу: несколько секунд назад её здесь ещё не было.
Мерси вскинула руку, предупреждая вопросы:
– Потом.
За их спинами Кристальди под гром аплодисментов закончил своё выступление. Мерси спрятала ядовитую книгу под своим плащом, ощутила, как встрепенулась и забеспокоилась её сердечная книга, почуяв неладное, и в одиночку поспешила домой.
Едва забрезжил рассвет, когда Темпест и Филандер сели в поезд в направлении Семи дубов, отправлявшийся из Лондона на юго-восток. Они вышли всего через несколько километров на крошечном полустанке. Поверх засыпанных снегом изгородей виднелась серая церковная колокольня, к которой они и направились.
Деревенская церковь стояла в отдалении от домов, на холме, со всех сторон окружённая ветхими надгробиями местного кладбища. По дороге к церкви им встретилась старушка, приветливо кивнувшая им. Молодые люди переглянулись и кивнули в ответ.
– Она с нами поздоровалась, – потрясённо прошептала Темпест.
– Просто так, – подтвердил не менее изумлённый Филандер.
– Почему она это сделала?
– Может, она нас с кем-то перепутала.
– Но она же видела наши лица! – Хотя оба были закутаны в шапки и шарфы, но не до неузнаваемости.
– Старики, бывает, плохо видят, – заметил Филандер.
Темпест растерянно покачала головой:
– В Лондоне никому не придёт в голову здороваться с незнакомцами на улице.
– Поэтому Джезебел так и носилась с идеей уехать из города куда подальше. Вот о таком она и мечтала. О вежливых людях и сельских просторах.
