– Где вы этому выучились? – спросил Седрик. – Я имею в виду изготавливать время для чтения. Насколько мне известно, никакой литературы и никаких инструкций на этот счёт не существует.
– Меня научил мой отец, как его когда-то научил мой дед.
– Какая прекрасная семейная традиция!
– Бекфорды занимаются этим ремеслом уже шестьдесят семь лет. Чем я могу быть полезен вам?
– Вы продаёте ваши горшочки только здесь или на улице тоже?
– Вы что, собираетесь конкурировать со мной?
Седрик чувствовал чрезвычайное душевное напряжение своего собеседника, хотя его визави всеми силами старался скрыть его.
– Единственное, что меня интересует, – есть ли у вас подручные уличные торговки с лотками, предлагающие время для чтения, скажем, возле книжных магазинов, библиотек или в гостиницах.
– Месье маркиз… к вам так надлежит обращаться?.. Месье де Астарак, я слышал о том, что произошло в отеле «Савой». Могу заверить вас, что молодая особа, которую там видели, не числится среди моих служащих. – Торговец временем не спрашивал, почему Седрику взбрело в голову требовать от него подобных объяснений. Вероятно, причину он уже давно знал.
– А не пропадал ли у одной из ваших девушек лоток с товаром?
– Нет. Кто угодно может повесить себе через плечо ящик и наполнить его пустыми горшками. Более того, именно это регулярно и происходит. Мы – солидная фирма, но в Лондоне существует немало паршивых овец, которые якобы тоже торгуют временем для чтения, а на самом деле просто тянут с покупателей деньги. – Бекфорд снова повернулся к шкафу и переставил новые горшочки так, чтобы они стояли в ряд с остальными.
– Кстати, о паршивых овцах, – заметил Седрик. – Двадцать восемь лет назад вы принимали участие в покушении на членов правительства, в ходе которого двенадцать человек, занимавших высокие посты, ослепли.
– Вы пришли ко мне, чтобы ворошить прошлое?
– Вы не всегда были честным торговцем, мистер Бекфорд. Вас можно назвать и бунтовщиком, и провокатором. Одним словом, анархистом.
– Вы сами говорите о том, что события, о которых вы упомянули, произошли почти тридцать лет назад. Я был молод, связался не с теми, с кем следовало. Лично я никогда не принимал участия в каких-либо покушениях, это доказанный факт. В Унике имел место судебный процесс, в котором я добровольно согласился участвовать, и меня оправдали по всем статьям.
– Вас оправдали, хотя некоторые улики указывали на то, что вы имели отношение к изготовлению ослепляющих книг, которыми пользовались во время покушения.
– Клевета, сочинённая теми, кто сам хотел выйти сухим из воды.
– Тогда Академия проявила к вам удивительную снисходительность. Вы были единственным из… скольких обвиняемых? Тринадцати, четырнадцати?
Бекфорд смотрел на него без всякого выражения.
– Вы, – продолжал Седрик, – были единственным обвиняемым, которого полностью оправдали. Всех остальных приговорили к исправительным работам в лагерях в глубоких убежищах, и, вероятно, вам так же хорошо, как и мне, известно о том, что ни один из них не добрался до этих лагерей живым. Всю боевую группу ликвидировали ещё в Унике, сразу после окончания судебного процесса.
– Милосердие – не та черта, которой славится Адамантовая академия, – заметил Бекфорд.
– Именно поэтому я задался вопросом, почему они отпустили именно вас. И дали вам возможность унаследовать мастерскую и дело вашего отца.
– Мой отец скончался и оставил мне мастерскую спустя много лет после процесса.
Седрик кивнул на занавеску:
– Тогда он должен был знать о том, что в мастерской вы выполняли заказы Академии. Естественно, лишь время от времени. Я уверен, что, когда двумя годами позже многочисленные библиоманты, причинявшие Академии неудобства, внезапно ослепли, а их должности достались сторонникам Трёх родов, у него к вам были вопросы.
– Вы хотите сказать, что я…
– И это ещё не всё. Позже также имели место несколько покушений с помощью ядовитых книг, причём их мишенями всегда становились библиоманты, неугодные Академии. Не болтуны, которым можно было заткнуть рот угрозами, а мужчины и женщины, к мнению которых прислушивались даже за пределами мира библиомантов. Некоторых убрали средствами попроще – случайное нападение или ограбление, – и я уверен, что вы к этому не причастны. Однако некоторые из этих людей внезапно ослепли или заболели после того, как к ним в руки попала посылка с книгами от неизвестного им адресата. – Седрик вгляделся в лицо продавца времени, ища проявления каких-либо чувств, однако, очевидно, его собеседник снова полностью овладел собой. – Конечно же всё происходило не так просто, как я сейчас описываю. Я уверен, вы не забыли подробности этих громких дел.
Медленно-медленно, шаг за шагом, Бекфорд двинулся по направлению к занавеске. Седрик следовал за ним с другой стороны прилавка.
– Если вы убеждены в том, что всё, что вы здесь обо мне рассказали, – правда, маркиз, почему вы явились ко мне именно сегодня вечером? У вас были друзья среди членов Клуба послов? Вами движут личные мотивы?
