– Я не хочу есть, – говорит Мира и садится на стул. – Хочу узнать, что такое портком!
– Но ты должна есть, если хочешь вырасти. Я уже давно позавтракал и собрал завтрак для Анны. Её любимая жареная картошка с булочками и маком.
– Фу! Терпеть не могу мак. Эти чёрные точки застревают в зубах.
– Но Анне мак нравится…
Сейчас он начнёт рассказывать, какая Анна замечательная. Мира должна быть похожа на неё, должна учиться у неё.
– Если ты не в настроении, я могу сходить один, – говорит отец и поправляет белый шарф на своих волосах.
– Нет, я больше не буду спорить.
Спустя пару минут лёгкие девочки заполняет прохладный воздух с улицы. Утро прохладное, как и каждое утро в провинции Седжо. Сквозь мутные облака кольца Дыхания Звёзд кажутся расплывчатыми.
– Пару минут назад было безоблачно, – произносит Ингвар и смотрит в небо, как и Мира. – Кажется, погода начинает меняться быстрее в последние дни.
На улице двухэтажные домики из серых мелких камней теснят друг друга, между ними две полосы для летающих на белой жидкой кристапи машин.
Мира с отцом идёт по одной из дорожек для пешеходов. Все дома похожи один на другой, но в тоже время отличаются потёртыми стенами, оборванной бумагой с объявлениями, как родственники в одной семье, но со своими особенностями во внешности.
Углы дома – это треснувшие камни, что почти разваливаются. Отец любит повторять «не ходите под домом и балконами». Он думает, что они могут обвалиться?
Мире нравятся прозрачные трубы, что доставляют розовую газообразную кристапи в дома, отражают яркий свет и придают мелким треснувшим камням весёлые оттенки. Магия в трубах используется для готовки еды, обогрева квартир и нагревания воды.
– Эй, Петро! Как дела? – кричит Ингвар.
Лысый старик с серебряной бородой сидит на лавочке под деревом с белым стволом и чёрными пятнами. Ветки с серыми листьями свисают вниз. Каждый раз проходя мимо, Мира думает о том, что они под грузом печали.
– Что? Я вас не помню! – звучит скрипучий голос Петро. – Но дела… ничего нового.
Он старше отца Миры и носит одну и ту же потёртую тёмную робу с двумя треугольниками на плечах, как адепт храма Криста. Всё время он говорит, что никого не помнит. Это странно, ведь отец всегда разговаривает с ним.
В этот момент его глаза, как мутные кристаллы под складками век, смотрят в глаза Миры.
За углом дома, обклеенным рваными объявлениями находится аптека, где отец привык покупать мазь для своих колен, и выход к площади.
Площадь, полная людей и шума захватывает всё маленькое существо Миры. Здесь должно быть весь город собрался!
– Не потеряйся, тыковка, – шепчет отец ей на ухо.
Он сжимает руку, когда протискивается в толпу. Голоса доносятся с разных сторон. Тут совсем неприятно находиться, запахи духов и пота, какое-то странное движение. Все мнутся на месте, но тишина наступает, когда кто-то пробегает с ярко-зелёной коробкой в поднятой руке и с радостными воплями покидает толпу.
– Папа, а что… – начинает Мира.
– Кого я вижу! Давно не виделись, Ингвар! – звучит бодрый глубокий голос с левой стороны.
– Господин майор, – отвечает тот и улыбается. – Как работает наша Военная Полиция?
Мужчина в тёмно-синей полицейской форме подносит руку к виску. Материал его формы напоминает мозаику из маленьких прямоугольников. В руках он держит круглый щит со знаком Военной Полиции, а на боку висит сабля. Знак, необычной формы, как золотой веер, переливается блеском.
Старый друг отца, но почему-то этот крупный мужчина с маленькими чёрными глазами, круглыми плечами, густыми усами и такими же бровями кажется Мире немного страшным.
– Дела отлично! Моя прекрасная жена и Дин ждут на лавочках свой очереди. Кстати, тут может быть небезопасно для маленькой девочки.
– Я думал, что найду Анну, а тут до сих пор такая очередь. Ну, почему в нашей стране проблемы с очередями?
Кто-то толкает спину Миры.
– Эй, господин, осторожнее, здесь ребёнок! – звучит голос майора.
– Нам тогда лучше уйти.
– Я найду твою старшую, а вы идите к лавкам возле фонтана. Хорошо? Там моя прекрасная жена и Дин.
Отец прижимает Миру к себе. Его белая рубашка пахнет привычно, медовыми красками, а волосы – хозяйственным мылом.
Оказывается, даже все лавки уже заняты.
Кто-то зовёт Ингвара у вокзала с большими часами. Стены тёмные, покрытые светлыми пятнами разной формы и размера. Анна рассказывала, что от людей с болезнью криста, пропавших на вокзале и никогда не вернувшихся, остаются эти пятна. На самом деле это форма протеста от людей, которые называют себя Тёмные Капюшоны. Так сказал отец, потому что никто не исчезает, оставляя после себя пятна.
