Магия крови (Blood Magic) полностью

– Нет, она просто спрашивает, почему тебя нельзя увидеть, – пояснил Гарри. – В любом случае, думаю, что имена здесь особого значения не имеют, – он указал на змею: – Отец, это змея-которая-живет-рядом-с-местом-где-раньше-держали-вивернов, – потом уселся на камень и взглянул на змею: – Этот человек очень важен для меня.

– Он не умеет говорить?

– Нет. Почти никто не умеет, – Гарри внезапно перепугался – а что, если Волдеморт переговорит со всеми змеями округи? Хотя вряд ли Волдеморт, или даже Нагайна рискнут появиться на территории Хогвартса.– Если ты встретишь другого человека, который сможет говорить с тобой или змею, которая больше чем летающие змеи, не говори им обо мне. Тот человек мой враг.

– Не скажу, – пообещала змея и прибавила, подумав:– Я все равно скоро буду спать.

Несколько минут они оживленно болтали. Гарри перевел отцу часть своей беседы со змеей, включая насмешливые комментарии о вивернах. После этого змея в последний раз обнюхала Снейпа и заметила:

– Его запах немного похож на твой, но гораздо приятнее.

Гарри хохотал так, что отец заинтересовался, что именно сказала гадюка, и Гарри, к его немалому смущению, пришлось перевести сказанное. После того, как он перестал трястись от смеха, змея заползла под его рукав и уютно устроилась в теплой темноте.

– Это не щекотно? – спросил Северус.

– Не очень. Скорее приятно – я могу чувствовать ее удовольствие.

– А.

Несколько минут оба молчали. «Будто лето вернулось, – счастливо подумал Гарри. – Как в конце августа, когда все было безопасно. И почему мы тогда не выходили почаще?»

– Насчет прошлого вечера… – неловко пробормотал Северус. Он попытался взглянуть на сына, но быстро отвел глаза и вместо этого снова повернул голову к Запретному Лесу, машинально выпустив еще одно заклятье. – Спасибо тебе.

Гарри вспыхнул от радости и смущения и как можно небрежнее постарался сказать:

– Да что я сделал-то?

Северус, нахмурившись, посмотрел сыну прямо в лицо и отрывисто сказал: – Ты прекрасно знаешь, что, – а потом неуверенно продолжил: – Дамблдор вечно болтал на собраниях – в смысле, старой компании, что ты «ребенок с огромным сердцем». Это всегда казалось совершенно бессмысленным. Никогда не думал, что мне доведется это почувствовать.

Гарри робко кивнул в ответ – понимаю, дескать. Теперь наступила его очередь прятать глаза. Он взглянул на облака, плывущие над верхушками деревьев, и постарался совладать с дыханием.

– А кого бы ты любил, если бы смел?

– Кроме тебя? – уточнил Северус.

– Ты меня любишь? – Гарри по прежнему не отрывал глаз от облаков. Молчание длилось так долго, что одно из них успело проплыть к лесу и его место заняло другое.

– Да, – просто ответил Северус.

Глаза Гарри невольно закрылись. Он принудил себя открыть их и сказал: – Что ж, и ты можешь быть храбрым. А еще кого?

Теперь молчание длилось даже дольше, чем раньше.

– Из тех, кто сегодня жив, – пожалуй, что и никого.

Гарри заставил себя посмотреть на отца и серьезно заметил:

– Каждый должен любить больше одного человека, причем разной любовью.

– Кто-то, может и способен на такое, – не стал спорить Северус, – но я – нет, – и после паузы прибавил: – А ты кого любишь?

Гарри прикусил губу и задумался, потом ответил: – Тебя. Рона и Гермиону. Дамблдора, хоть и злюсь на него и Ремуса, хотя и не совсем его понимаю. Иногда я вообще не знаю, что он такое, но это же из-за его связи с луной, верно? Когда я был младше, он был более сдержан. Теперь он достаточно открылся передо мной, чтобы озадачить меня.

Он бросил на отца быстрый взгляд, чтобы увидеть, рассердился ли тот за упоминание о Ремусе, но парящая в воздухе голова снова была повернута в сторону леса, выглядывая что-то в отдалении.

– Да, – равнодушно ответил Северус. – Это больше, чем Ремус обычно показывает людям, – морщины вокруг глаз обозначились резче. – Излишнее доверие слишком опасно для него.

– Ты все еще любишь его? – в открытую спросил Гарри.

– Я не люблю животных, – хрипло ответил Северус.

Гарри дернулся – неужели Северус не понимает, какую глубокую рану наносит ему, да и остальным тоже? Он задрожал от боли и гнева, и слова его прозвучали жестко из-за попытки говорить ровно:

– Ремус не больше животное, чем моя мать, и тебе это прекрасно известно.

Его дрожь разбудила змею. Та медленно вытянулась, отчего по рукаву побежали волны, высунула голову наружу и угрожающе зашипела, сначала просто перед собой, затем, попробовав раздвоенным язычком воздух, в сторону Северуса. Тот уже повернулся было для резкой отповеди, но, услыхав шипение, замер на месте.

– Все в порядке, – успокоил гадюку Гарри, поглаживая пальцем ее плоскую голову и гибкое тело.– Обычная ссора – из тех, что не причиняют вреда.