– Я… – Драко сморщился, как от боли. – Я пытаюсь, но… Ну не умею я заводить друзей, не преследуя никаких далеко идущих целей. Обычно я всегда строю планы…
– Со мной у тебя получается.
– Да, но… это ведь
– С младшими студентами ты еще легче найдешь общую тему для разговора.
– Какую же?
– Ну, ты ведь уже знаешь то, что они сейчас проходят, верно? Вот и поговори с ними об этом. Спроси у них, нравятся ли им зелья, как у них с трансфигурацией. Кстати, однажды Макгонагалл показывала нам, как превратить полевую мышь в кошелек, а тут влетело две совы и…
– Я слышал об этом уроке, – улыбнулся Драко. – Но тогда все закончится тем, что мне придется помогать им с уроками.
– Может, и придется немного, – пожал плечами Гарри. – Зато у тебя появятся друзья.
– Как же просто придумать, как достать человека, и как трудно – как подружиться с ним, – вздохнул Драко в ответ.
– Ты собираешься подружиться с кем-то или убеждать всех вокруг, какой ты умный? – Гарри подумал, что вопрос звучит слишком резко, и быстро добавил, чтобы избавить Драко от необходимости отвечать: – Все и так знают, что ты умный.
– Да ты и льстить научился, Гарри? – улыбнулся Драко. – Не ожидал.
Когда Гарри возвращался в замок, все в нем пело от счастья. Он провел с Малфоем наедине больше часа, и ничего плохого не произошло. Радостное настроение слегка поувяло, когда он осторожно входил в общую комнату, но увидев, что Рона и Гермионы поблизости нет, Гарри снова воспрял духом. Зоя и Джинни болтали, сидя у камина, Колин пытался показывать Лаванде фотографии. Та не обращала на него никакого внимания, демонстративно громко болтая с Парвати, но изредка умеряла усилия, когда среди фотографий попадалось что-то интересное. Шеймус и Дин шептались о чем-то, сидя над общим пергаментом. Все в мире шло своим чередом.
Гарри поднялся прямо в спальню и, к своему смятению, увидел Рона. Рыжик сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки и подперев кулаками подбородок. Заметив Гарри, он поднял голову и ехидно спросил: – Повеселился?
– Да.
Незамысловатый ответ явно пробил брешь в неприкрытой враждебности Рона. Рыжий вздохнул:
– Прости. И чем же вы занимались с Малфоем? Придумывали оскорбления? Планировали, как завоевать весь мир?
– Играли в салочки на метлах, а потом разговаривали о дружбе, вражде и политических обязательствах.
Брови Рона поднялись домиком:
– Ты так говоришь, будто…
– Да, я знаю. Мерзкий злобный хам оказался обычным человеком, с обычными человеческими чувствами. Странно, правда?
– Но почему он показал это именно тебе?
– Мы об этом тоже говорили. Сначала его мучили страх и любопытство – я нормально повел себя с ним, и он хотел понять, что за игру я затеял, потом ему просто нравилось дразнить окружающих и обращать на себя внимание, а потом мое, как он выразился, «дикое поведение» повлияло на него.
Гарри перегнулся через кровать, вытащил палочку, открыл запертый ящик тумбочки, вытащил оттуда пару шоколадных лягушек и протянул одну Рону.
– С чего это вдруг ты запираешь ящик?
Гарри подмывало спросить, откуда Рон знает о том, что ящик заперт, но он подумал, что рыжик мог лишь сейчас узнать об этом. Он заставил себя пожать плечами: – Там мои зелья. Не хочу, чтобы кто-нибудь брал их, чтобы попробовать или еще что. Достаточно оставить зелье для расслабления мышц незакупоренным десять минут, и оно потеряет эффективность. Так что кто-нибудь из любопытства сунет в него нос, а меня потом скрутит так, что я двигаться не смогу. А так как никто не знает причину, из-за которой мне нужно принимать это зелье, то я не могу принимать его в открытую, а значит, не могу предупредить остальных, что его нельзя трогать.
– Вот как, – прикусил губу Рон, вертя в руках так и не открытую шоколадную лягушку. – А что ты еще принимаешь?
– Больше ничего, – увидев недоверие, появившееся на лице Рона, Гарри вздохнул. – Понимаешь, я просто подумал, что если Гермиона откопает хоть что-то про меня, то успокоится. К сожалению, я ошибся.
– Так ты что, специально это все?.. – вытаращился Рон.
– Да.
Рыжик хохотнул в ответ:
– Ты знаешь, что ты
– Рон, вчера вечером я запустил в себя Оглушающим заклятьем.
– И что же?
– А то, что со мной и не такое случается. Но я думаю, что это к лучшему. И я пытаюсь не думать о всяких вещах.
– О каких вещах?
