Гарри взглянул на часы и принялся складывать учебники в сумку. Тренировка слизеринцев должна была вот-вот закончиться. Хоть Драко и не сказал ничего о времени, Гарри казалось, что оптимальным решением будет не попасться на глаза остальным слизеринским игрокам. Правда, нет никакой гарантии, что Драко станет его дожидаться, а значит, надо идти на поле и самому ждать, пока слизеринцы не начнут расходиться.
Выходя из библиотеки, он наткнулся на Рона и Гермиону.
– Гарри! Посидишь с нами? – воскликнула Гермиона.
– Я уже на сегодня закончил, – покачал головой Гарри.
– Может, хочешь поразвлечься? – с надеждой спросил Рон. – Мне как раз не… – и охнул, потому что Гермиона заехала ему локтем в бок.
– Я собираюсь встретиться с Драко, – спокойно ответил Гарри. – Тебе лучше держаться в стороне от этого.
«И на этом, – подумал он с удовлетворением, спускаясь по лестницам, – разговор был окончен».
По дороге к полю Гарри не мог избавиться от мысли, что его последняя фраза объяснит, что с ним произошло, если ему не судьба будет вернуться в замок. «Он встречался с Драко», – скажет Гермиона, заломив руки, и Дамблдор понимающе кивнет, а Северус мрачно пробормочет что-нибудь о дурости сына.
Добравшись до поля, Гарри затаился в кустах, прислушиваясь к возгласам, доносящимся сверху. В конце концов Драко крикнул: – Отбой, – и шум затих. Гарри вдруг понял, что со своего места не услышит ничего из того, что происходит в раздевалке.
Время тянулось как резина, и вот наконец первая фигура прошла мимо укрытия Гарри, направляясь к школе, за ней другая. Гарри не мог узнать со спины, кто именно проходил мимо него, – фигуры были слишком далеко, но он считал проходящих. Дождавшись шестого игрока, Гарри выбрался наружу и поспешил к полю.
– Вот ты где! – с немалым удовлетворением заметил Драко. – Тебе не было нужды ждать, знаешь ли. Они тебя не укусят, если я им не скажу.
– Ты меня не предупреждал, – пожал плечами Гарри.
– Наперегонки? – Малфой, как и следовало ожидать, не стал дожидаться Гарри, а взмыл в воздух, кинулся к одному из колец и крикнул от восторга, знаменуя победу. Гарри просто сделал то же самое. Минут через десять они уже просто бесцельно носились друг за другом, и Гарри чувствовал, как все заботы и тревоги пропадают, и на душе становится светло и радостно от полета.
Лишь через сорок минут они слезли с метел и уселись на нижнюю скамью на трибуне. Лицо Драко раскраснелось, волосы потемнели и взмокли от пота. Тяжелое дыхание слизеринца напомнило Гарри, что тот перед полетом еще и тренировался. Неуверенность внезапно вернулась.
– Зачем ты меня звал? – спросил Гарри.
Драко пожал плечами: – Судя по твоему виду, тебе не помешал бы некоторый отдых от твоих друзей-гриффиндорцев. И я хотел с тобой поговорить.
– Поговорить? О чем? – прищурился Гарри.
Драко шумно вздохнул, скрестил руки на груди и откинулся назад. На лице его появилось такое по-детски надутое выражение, что Гарри чуть не рассмеялся, но когда слизеринец заговорил, слова его были продуманными и взвешенными.
– Я пришел к заключению, что ты не преследуешь никаких особых целей. Верно?
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя нет никакой причины добиваться моей дружбы. Тогда перед уроком тебе просто ни с того ни с сего захотелось полюбезничать с врагом.
– Нет, – возразил Гарри. Напряжение в голосе Драко пугало. Слизеринец что, никогда не успокоится?
– И в чем же тогда твоя цель?
– Нет у меня никакой цели, – упрямо повторил Гарри. – Но это не пустая прихоть.
– Тогда объясни, – лицо Драко все еще пылало. Гарри подумал, что у слизеринца не было никакого опыта в дружеских отношениях, не преследующих никакой особой цели, и он просто не верит в них. Как же ему объяснить?
– Летом, – начал Гарри, – я получил письмо. Человек, написавший его, умер. В письме было много такого, что мы обычно не можем сказать другим, пока живы.
– То есть письмо должно было быть отправлено тебе после смерти отправителя.
– Да, – Гарри вдруг понял, что Драко считает, что письмо было написано Сириусом. Поразмыслив немного, Гарри решил, что это и к лучшему.
– Он упоминал о разных вещах, которые пошли не так, как стоило бы…
– Очень по-гриффиндорски, – усмехнулся Драко.
Гарри припомнился Северус, прикрывающий лицо руками и хрипло рассказывающий об Игре.
– Я думаю, что это характерно для всех, не только для гриффиндорцев, – тихо возразил он. – Автор не бил себя кулаком в грудь и не каялся во всех грехах, но ему хотелось извиниться или хотя бы объяснить. Он не мог извиниться перед человеком, перед которым был виноват, потому что… потому что причину вины устранить не мог, и хотел… – Гарри запнулся, потом поправился, – хотел защитить если не невинного человека, то… менее виновного.
– Потрясающая фраза, Поттер, – расхохотался Драко. – Можно взять на вооружение?
