– Магическое общество более ориентировано на семью, – наставительно заметил Северус. – Дети – это крайне важно. Но мы живем дольше магглов, поэтому для нас время, уходящее на рождение и воспитание детей, – меньшая жертва. Позже ты сможешь заняться, чем пожелаешь: учиться, делать деньги, варить зелья, писать стихи, но уважающие себя люди начинают с семьи.
– Видишь, я даже этого не знал. Если я переживу Волдеморта, то смогу дожить до ста лет, так?
– Не только сможешь, но и скорее всего доживешь.
– И как мне все это узнать? По настоящему, не обрывки сведений, чтобы не попадать каждый раз впросак? Гермиона выуживает все из книг, но у меня не хватает на такое терпения.
Северус задумался:
– Ремус считает, что твое плохое знание маггловского мира объясняется тем, что ты мало читал и не общался практически ни с кем, кроме своих родственников.
– Может быть.
– Тебе стоит больше читать – не социологические исследования, а художественную литературу: романы, приключения, автобиографические произведения, и ты узнаешь, что означают для нас подобные вещи.
Гарри обдумал сказанное. Предложение отца показалось заманчивым, да и любопытно посмотреть, на что похожа магическая литература. Он с удовольствием читал книги, когда учился в маггловской школе, – библиотека была одним из немногих мест, где Дадли не рискнул бы на него наброситься.
На лице Северуса тем временем появилась заметная усмешка, и он лукаво продолжил: – Только не берись за комедии положений. Их юмор до тебя не дойдет, ты только больше запутаешься.
– А в школьной библиотеке я что-нибудь найду? – спросил Гарри.
– Пару нудных классиков, да поучительные сказки, – пренебрежительно махнул рукой Северус. – Лучше зайди в субботу в книжную лавку.
Гарри кивнул. Гермиона оказалась права, и им действительно объявили, что в эти выходные их отпустят в Хогсмид. Будет здорово зайти в книжный магазин не за учебниками, а за книгами и почувствовать себя взрослым и свободным!
– Так я и сделаю, – сказал он вслух.
Они разговаривали до тех пор, пока Гарри не начал зевать над чашкой. Северус вытащил из внутреннего кармана мантии коробочку размером с грецкий орех и протянул Гарри.
– Тут порт-ключ, который поможет тебе попасть сюда, – сказал он. – Это безопаснее, чем ходить взад-вперед, но, пожалуйста, не зарывайся и активируй его лишь тогда, когда мы заранее договорились о времени, или в случае крайней опасности.
– Спасибо, – кивнул Гарри.
– Я собираюсь попросить Дамблдора, чтобы он сделал для тебя другой порт-ключ, с помощью которого ты сможешь попасть прямо в свою спальню. Я бы попросил для тебя разрешения возвращаться через камин, но для этого нужно разрешение твоего декана. Так что на этот раз тебе придется возвращаться ножками и рисковать встречей с дверьми и другими преградами.
– И с миссис Норрис.
– И с миссис Норрис, – согласился Северус, поднимаясь со стула и потягиваясь. Что-то в его спине громко хрустнуло. – Опять я сидел, сгорбившись, – сокрушенно заметил он. – Август бы сейчас нахмурился, завидев меня.
– А Люциус?
– Люциус прожил достаточно долго, чтобы смириться с этим.
Видя, что Северус встал, Гарри тоже поднялся на ноги.
– Нам обоим нужно поспать, – серьезно заметил Северус.
– Так я пойду, пожалуй?
– Погоди минутку. Я еще кое-что должен тебе дать.
Заинтригованный Гарри прошел за отцом в гостиную. Северус подошел к своему столу, наклонился, пробормотал пароль и открыл запертый ящик. Вытащив из ящика свернутый пергамент, он неловко сунул его Гарри.
– Это копия письма Лили, – его руки сжались так, что побелели костяшки. – Ты можешь взять ее с собой, но, учитывая твоих слишком умных друзей, я бы хотел, чтобы ты хранил письмо здесь, в своей комнате, если ты, конечно, захочешь хранить его, – Северус отступил на шаг. – Я… я пойду, переоденусь ко сну. Может, ты хочешь взять его в свою комнату?
Гарри только кивнул в ответ – любые слова казались лишними. Ему отчаянно хотелось распечатать письмо и прочесть его прямо здесь, но он заставил себя спокойно пройти на кухню и дальше в свою комнату.
Лунный свет серебрил стену у окна. Гарри уселся на холодный подоконник, зажег факел, скорчился между теплыми мягкими занавесями и холодным твердым стеклом, открыл письмо и принялся читать.
Из первых абзацев он не узнал ничего нового, но непосвященный ничего бы не понял из них без объяснений. Потом его мать упомянула Сириуса.
«Ничего себе! Хорошо, конечно, что они подумали об этом, но каково было Северусу прочитать: «Кстати, мы выбрали в крестные сыну человека, которого ты ненавидишь, потому что сочли, что ребенку это понадобится».
