– Володя, отойди, – наконец вступил в разговор застреливший лося браконьер. Он не стал обходить подчинённого. Просто оттёр того плечом и попёр вперёд, задрав дорогой “бенелли” стволом вверх и устроив приклад на сгибе локтя. Чертыхнувшись, охранник пошёл следом, меся снег зимними сапогами.
– Ты вообще чего выперся? – заблажил браконьер с карабином, видимо, ощущавший себя большим начальником. Может, он таковым и был, но Илью это уже нисколько не волновало. Задолбали “хозяева жизни”. Сейчас он чувствовал себя абсолютно правым и спускать дело на тормозах не собирался.
Пусть Илья и был наёмным работником, он ощущал себя здесь на своей земле. Оборзевший браконьер, хоть с деньгами, хоть с корочками, ему был не указ.
– Оглох, дядя? – рыкнул егерь, напряжённо наблюдая, как сокращается разделяющее их расстояние. – Осади назад. Осади, я сказал! – резкий окрик ударил как кнутом. Браконьер с карабином дёрнулся, но всё же остановился метрах в трёх, и его тут же догнал охранник. Руку он держал на отвороте куртки, явно подбираясь поближе к скрытой пока плечевой кобуре.
– Ты уже тут себе наработал года на три минимум, – продолжил егерь. – Тебе мало? И оружием не размахивай, а лучше разряди. А то ещё выстрелит ненароком.
– Ты что себе позволяешь, холуй?! – брызнул слюной окончательно слетевший с тормозов браконьер. – Да ты знаешь, кто я?! Да ты мне этого лося ещё сам разделаешь и в зубах за мной потащишь, понял?!
“Если он и правда большая шишка – непонятно, как умудрился подняться с такими манерами”, – подумал про себя Илья, а вслух процедил:
– Язык прикуси и убери ствол, придурок. Не усугубляй, и так мало не покажется.
“Большой начальник”, видно, привык, чтобы люди, которых он считал ниже себя, терпели его нападки молча. А может, действительно был под кайфом и окончательно утратил адекватность реакций. Но, так или иначе, ответ Ильи стал для него последней каплей.
– Чё сказал?! – чуть не фальцетом взвизгнул браконьер и неожиданно резво рванулся вперёд, направляя карабин на Илью. Зачем он решил подойти ещё ближе, так и осталось загадкой. Быть может, хотел уткнуть ствол в лицо егерю и продолжить разговор в такой позиции. А может, просто не отдавал себе отчёта в том, что и зачем он делает.
– А ну бросай оружие!!! – раздался крик со стороны опушки. Из кустов вырвался Митька, и его двустволка смотрела на браконьера.
Вот только стрелять студент был, похоже, не готов. Во всяком случае пока. Не задумывался о том, как это – убить человека. Браконьер тоже не задумывался. Но не над этим. Он просто перевёл ствол винтовки на новую цель и нажал на спуск.
Выстрел ударил егеря по ушам как кувалдой. Оглушил, хоть на самом деле и не был таким громким. В голове вспыхнула одна мысль: “Только бы мимо!”
Тело сработало само. Ноги переступили, разрывая дистанцию, руки вскинули карабин, палец утопил спуск. Так же, как много раз делал на стрельбище, доводя до автоматизма стрелковую стойку, работу рук, прицеливание навскидку. Так же, как когда-то давно, в армии. Когда остановленные в таджикских горах подозрительные типы оказались басмачами. Карабин рявкнул, пуля ударила браконьера в левую сторону груди.
Охранник не ожидал, что начальник полезет чуть ли не в клинч. Дёрнулся к нему, но оттолкнуть не успел. Оступившись на скрытой под снегом кочке, телохранитель неловко взмахнул рукой, стараясь удержать равновесие. Другой рукой он рванул из-под куртки пистолет. Но пока пытался поймать противника на мушку, Илья повёл стволом и выстрелил ещё дважды.
Егерь не стал делать поправку на то, что на противнике мог оказаться бронежилет. С такого расстояния никакой “скрытник” не выдержит оболочечную пулю калибра семь шестьдесят два. А полноценный броник был бы виден под расстёгнутой курткой. Впрочем, не помог бы и он. Когда охранник, хрипя, завалился на снег, стало видно, что вторая пуля угодила ему под горло.
Сердце Ильи бешено колотилось, разгоняя по жилам кровь, щедро разбавленную адреналином. Егерь опустил карабин и обернулся. Брат лежал навзничь. Снег вокруг него стремительно набухал алым.
“Артерия или аорта…” – мелькнула отчаянная мысль.
– Митька!!! – Илья сам не узнал своего голоса. Он рванулся к брату, но тут за спиной хлопнул выстрел. Пуля ударила в спину, и внутри будто бомба разорвалась. Колени егеря подкосились, и снег принял пятое тело в холодные мягкие объятия.
Декстрокардия – редкая аномалия, когда сердце находится не слева, а справа. Именно из-за неё пуля егеря не уложила браконьера с карабином наповал. Вот только узнать об этом Илья уже не успел. Красная пелена заволокла взгляд, а потом свет погас.
***
Тьма… Ни света, ни звука… Мягкая чёрная вата, обволакивающая со всех сторон…
Илья не чувствовал ничего. Ни боли, ни тепла или холода. Ни даже собственного тела. Не мог издать ни звука.
"Я мыслю, значит, существую. Только вот где?"
Егерю вспомнился здоровенный жук-плавунец, пойманный и засушенный им когда-то в детстве. Жук сушился в срезанном донышке пластиковой бутылки, со всех сторон обложенный ватой. Сейчас Илья чувствовал себя примерно так же.
