— Думаю, если у вас возникнут трудности с заполнением ведомости, вам стоит подождать возвращения магистра Форожа, — ответил он.
— Дело не в ведомости, — я качнула головой и потупилась, не в силах выносить взгляд сиятельного ректора, вынужденного тратить драгоценное время на непутевую студентку.
Слова позабылись, мысль спросить о повторяющихся снах теперь казалась исключительно глупой. Просто вызывающе глупой! Но другая тема, которую тоже можно было бы обсудить с лордом Адсидом, не придумывалась…
Молчание затянулось. Стало напряженным. Неловкость и злость на себя, на собственную нерешительность росла так быстро, что от стыда и собственной беспомощности щипало глаза.
Лорд Адсид вздохнул, сделал ко мне пару шагов.
— Госпожа Льяна, я чувствую, что вас эта тема действительно беспокоит. Как ваш магический опекун, я должен знать, в чем дело.
Его голос прозвучал спокойно, ровно. Так, будто усталость и желание уйти поскорей мне померещились.
— Мне снятся одни и те же сны. Одинаковые, — выдохнула я, так и не осмелившись посмотреть на ректора.
— У всех бывают страхи и переживания. Это естественно, что они воплощаются в похожих снах, — терпеливый магистр постарался ответить так, словно мои беспочвенные переживания нисколько его не раздражали.
— Но мои сны сбываются, — разглядывая родовой перстень Адсид, возразила я.
— Что? — после недолгой паузы переспросил собеседник. В голосе слышалось удивление и оцарапавший душу скепсис.
Я кивнула и пробормотала:
— Мои сны сбываются.
— Тогда это и в самом деле стоит обсудить подробней, — по-деловому серьезно заключил магистр.
Он жестом пригласил меня сесть в кресло алхимика, дотронулся до моего плеча. Легкое прикосновение, приятное, ободряющее. Я даже осмелилась поднять голову и посмотреть на лорда Адсида. Он выглядел сосредоточенным, хмурым, но, казалось, сомнений в моей правдивости у него не возникло. Стало спокойней, светлей, я вновь почувствовала оберегающий меня янтарный дар, его медовое тепло. Отвести взгляд от красивого лица стоящего рядом мужчины было сложно, а желание поблагодарить за неравнодушие ко мне и моей судьбе я не облекала в слова только из боязни опошлить сердечную признательность. За меня говорила моя магия, тянущийся к лорду Адсиду дар.
Сиятельный эльф повернулся ко мне, посмотрел в глаза — и время остановилось. Меня заполонили эмоции. Спутанные собственные и не менее неясные его. Моя робкая надежда, что все будет, как недавно, что он не станет больше отталкивать меня, перекликалась с его… растерянностью. Другого определения его главенствующему чувству я не находила.
Несмотря на всю неразбериху и скомканность переживаний, наша недолгая связь взглядов и магии оставила приятный след. Даже то, что лорд Адсид резковато убрал руку с моего плеча, не испортило послевкусия.
— Прошу, присаживайтесь и рассказывайте, — ректор прокашлялся, как-то суетливо занял гостевое кресло.
Я смущенно поправила платье, села на указанное мне место магистра Форожа. Чувствовала себя неуютно из-за того, что массивный стол с высокими стопками непроверенных работ и журналами успеваемости стал непреодолимым препятствием между нами.
Ректор задавал вопросы таким образом, что утаить даже мелочи было бы очень сложно, возникни у меня такое желание. В меру напористый, но все же терпеливый лорд помогал вспоминать подробности.
В какой-то момент, рассказывая о человеке с красным медальоном, я подумала, что наша беседа походила на допрос. Вероятно, Верховный судья так же дотошно расспрашивал подозреваемых и свидетелей. Но даже это сравнение против ожидания не вызвало неприятия. Я знала, что он действует в моих интересах, не причинит вреда и не желает обидеть. Приятное ощущение…
Лорд Адсид, в задумчивости почти касаясь губами согнутого указательного пальца левой руки, сосредоточенно делал пометки. Οн соединял записи о моих снах с событиями, пытался выявить зависимости. На меня не смотрел, а его листок из-за большого числа стрелочек казался детской картой с описанием пути к сокровищу.
— То, что вы рассказали, довольно странно, — вынес он, наконец, вердикт, прервав долгую и уже постепенно становящуюся неприятной тишину.
Сцепив руки на столе, я молчала и напряженно ждала продолжения.
— Как вы знаете, по воле Великой порой появляются особенные дары. Дары Видящих и дары Пророка, — крутя в пальцах карандаш, начал объяснять ректор. — Это сильные дары, способные видеть настоящее и будущее. Дары, способные изменять судьбы стран.
Он вновь умолк, все еще не глядя на меня, постучал карандашом по тыльной стороне ладони и решительно его отложил.
— Я помню рассказы леди Арабел о том, как просыпался ее дар. Ваши сны очень похожи на пробуждение такого особенного волшебства. Но я помню и то, что читал о Пророках, Видящих и их семьях. Ваш случай не объясняет ни одна закономерность!
Лорд Адсид переплел пальцы, поглядывая на листок с пометками.
