— Дар Пророка — благословение, за которое, как и за дар Видящей, нужно платить, — серьезней пояснил дедушка. — Видящие платят неспособностью иметь детей. Пророки — очень короткой жизнью.
— Поэтому тебя так рано не стало, — догадалась я и взяла призрака за руку.
— Да, поэтому. Из-за дара Пророка ни у тебя, ни у твоей мамы нет ни братьев, ни сестер. Но если все получилось так, как я рассчитывал, то ты последний Пророк в династии. На тебя все эти правила распространяться не будут!
Он говорил с сердцем, с надеждой, с отчаянной верой. А я вдруг поняла, что, сожалея о его короткой жизни, даже не задумалась о себе. Нахлынувшая было волна тревоги тут же пропала, на душе стало светлей, и у меня тоже появилась надежда, что он не ошибся. Я не стала сдерживать порыв — обняла дедушку Нальяса, которого мне посчастливилось не только видеть сейчас, но и застать в живых.
Он утешающе гладил меня по спине и молчал, ждал, пока я хоть как-то переработаю гору обрушившихся на меня новостей. А когда я нехотя отстранилась, мягко улыбнулся:
— Это была только половина истории. Тебе нужно ещё кое-что знать. Готова?
Я кивнула:
— Готова.
Обрывки образов, звуков и чужеродное недоумение привели меня в деревеньку на севере материка. Ощущения говорили, что после падения империи прошло меньше года. Нальяс устроился охранником и проверяющим артефактов у купца, но о возвращении на Лиельс к родным даже не задумывался. Не в полной мере проявившийся дар Пророка говорил, что дела здесь ещё не закончились.
В воспоминании Нальяс сидел за столом с разными принадлежностями для артефакторики и задумчиво рассматривал небольшой предмет на ладони. Длинная золотая цепочка, стеклянные полоски трех оттенков зеленого перевивают пузырек с янтарной жидкостью, пробка подогнана плотно, оплетена золотистым заклинанием укрепления. Артефакт, чем бы он ни был, работал, по мнению Нальяса, совершенно неправильно.
— Это амулет стража, — пояснил стоящий рядом со мной призрак. — Такие выдавали только императорским телохранителям. Артефакты работали так же, как и «Семейное спокойствие», но не были ограничены временем и пространством. Страж постоянно чувствовал эмоции императора и, в случае необходимости, торопился на помощь.
— И чем же тебя насторожил этот амулет? — глядя на замершего в вязком времени совсем еще молодого Нальяса, уточнила я.
— Амулет мне сказал, что император голоден, — бесстрастно ответил призрак.
Я нахмурилась:
— Погоди… Император Ардир погиб! Амулет сломался?
Нальяс покачал головой.
— Я тоже так поначалу думал. Потому долго не знал, как подступиться к загадке. А два года спустя узнал, как зовут королеву Аролинга, жену Талааса. До того момента императрица Мадаис для меня была мертва. Из-за этого головоломка вдруг ожившего амулета, передававшего мне сильные, но довольно простые эмоции, оставалась неразрешенной.
Он лукаво улыбался, будто ждал, что я в любое мгновение сама найду ответ. Я сосредоточилась на амулете, на блеске янтарной жидкости, на словах о простых эмоциях…
— Принц Мирад, — выдохнула я. — Он — наследник Ардира? Поэтому амулет заработал?
— Да, — подтвердил Нальяс, явно довольный моей догадливостью. — Именно так. Осознав это, я с помощью дара Пророка проверил, что ребенок в безопасности и будет в безопасности некоторое время.
— Как мог сын императора быть в безопасности рядом с Талаасом, убийцей отца? — я с сомнением качала головой.
— Все довольно просто, — пожал плечами Нальяс. — Мальчиком особенно никто не интересовался. Маленький, еще ходить и говорить не умел. Уж тем более не мог никак проявить свой магический дар. Из-за проклятия сам-андрун Талаас боготворит Мадаис. Он ее в самом деле обожает, ценит больше жизни, и это никогда не изменится. Первые годы он восторженно считал Мирада своим сыном и защищал от всех невзгод.
— Но в какой-то момент у него возникли сомнения в отцовстве, — заметила я.
— Конечно, что вполне естественно, ведь с каждым днем Мирад все больше напоминал своего настоящего отца. Цвет глаз, цвет волос, стать, особенности ауры… Любовь к Мадаис еще удерживала Талааса от принятия необратимых решений, но Великая подсказала мне, что так будет продолжаться недолго.
— И ты отправился в Аролинг?
— Разумеется, я не мог иначе. Пусть я не присягал Мираду на верность, но противиться решению Великой я бы никогда не посмел. Когда мальчику исполнилось пятнадцать, я вмешался в его судьбу.
Дедушка Нальяс протянул мне руку, я коснулась его пальцев, и меня заволокло в новое воспоминание.
Год назад Амосгар провозгласили столицей нового Аролинга. Драконы присоединили к нему небольшие куски земли империи Терон, ровно столько, сколько не захватила на тех рубежах магическая пустыня. Но два крупных порта на восточном побережье братство Талааса проиграло северному соседу. Война за территории продолжалась.
