— Надеюсь, что нет.
Будь его тон хоть чуточку более деловым, еще можно было бы предполагать, что опекун имеет в виду дар Пророка. Но тон Шэнли Адсида показывал, что дело в другом, а его вопрос окончательно вогнал меня в краску.
— Кого еще вы так чувствуете?
— Семью, — прошелестела я.
— Я польщен и очень тронут.
Зря я думала, что увижу его особую двусмысленную улыбку. Шэнли Адсид говорил серьезно. И это грело душу больше любых комплиментов, было дороже любых подарков.
Дверь в квартиру открылась, на пороге стоял отец. Εго появление и радушное приветствие вмиг изменило все, и красота момента стала другой. Семейной, дружеской, раскрепощенной, но утратила доверительность, присущую нашему с Шэнли Адсидом общению наедине.
Вечер получился чудесным, несмотря на то, что темы поднимались трудные. Мой отъезд, общение с лордом Йордалом, странные обещания лорда Цорея и подбор свиты влияния беспокоили. В сочетании с моими видениями и советами леди Цамей все факторы привели моего отца к мысли, что мое появление с Амосгаре не входит в планы Таттореев.
— Они отлично знают, что кровная клятва помолвки может госпожу Льяну убить, если условие встречи с женихом не будет соблюдено, — возразил лорд Адсид. — Его Величество считает, что ваша дочь прекрасно подходит лорду Цорею. Ни правитель, ни заинтересованный юноша не станут рисковать жизнью и здоровьем перспективной восьмерки.
— А слухи о том, что кровную клятву можно обмануть? — нахмурился отец.
— Они оказались пустышкой. К сожалению, — мрачно признал опекун.
Душу постепенно затопляла горечь. Моя, но и его. С каждым ударом сердца таяли мечты о том, что из этой аролингской истории удастся выбраться с наименьшими потерями. В здравом уме (а я была уверена, что сохраню его без меток и зачарованных лент) я не соглашусь на брак с принцем. Отчетливо понимала, что скандала не избежать. Причем скандала с иноземным принцем в его собственной стране, где ему позволено все. Тогда явная заинтересованность Таттореев во мне может стать единственной защитой, а присутствие свиты поддержки — единственным шансом вернуться домой.
— Я одного не понимаю, — мама положила ладонь мне на руку. — Здоровые дети с сильными дарами рождаются в браках, где супруги любят друг друга. Зачем, зачем драконы привораживали Льяну? Это ведь не настоящая любовь. Οна не принесет пользы роду.
— Ума не приложу, зачем им это понадобилось, — признался опекун.
Особенно теперь, когда я знала, что никакого притяжения даров не было и в помине, этот вопрос не давал мне покоя. Οн оставался безответным, даже стоящие внимания догадки не появлялись.
Вечер закончился слишком быстро, но чудесное общение с родителями и Шэнли Адсидом продлить было нельзя. Утро обещало стать ранним, суматошным и хлопотным. Я еще не упаковала в дорогу разные мелочи и боялась забыть что-нибудь важное. Мыло или расческу, например.
В комнате ждал раскрытый дорожный сундук. Немногочисленные наряды не заполнили его и наполовину, а опустевший шкаф навевал тоску и рождал противное ожидание неприятностей. На полочке стояли письма от лорда Цорея, драконьего советника и Падеуса. Глядя на разноцветные конверты, я отчетливо понимала, что рада лишь весточке от друга, с которым не получилось даже толком попрощаться.
Опекун, спрятавший в карман послание аролингца, проверял остальные письма на вредоносную магию. Я смотрела на лорда Адсида, любовалась отражением его лица в небольшом зеркале у входа. Яркий свет кристаллической лампы полностью скрывал вызванное чарами опекуна сияние под украшенными перстнями пальцами. Я с болью подумала, что, возможно, больше никогда не увижу, как Шэнли Адсид творит волшебство, не почувствую медовое тепло его дара. Οт этого на глаза наворачивались слезы, и потребовалось огромное усилие воли, чтобы хоть как-то держать себя в руках.
Он закончил проверку, объявив письма безопасными. Повисло напряженное молчание, наверняка вызванное тем, что мои эмоции все ещё были для опекуна раскрытой книгой.
— Вы согласитесь позавтракать со мной, пока слуги будут уносить ваши вещи в карету?
— С удовольствием, лорд Адсид, — я нашла в себе силы улыбнуться.
— К десяти часам мы поедем во дворец, именно оттуда и начнет свое путешествие невеста наследного принца Аролинга, — его голос прозвучал глухо и тускло, истощенность янтарного дара лишь подчеркивала это.
Я кивнула, промолчала. Завтрашний день страшил меня, волной нахлынула щемящая тоска, усиленная чувством собственной бесправности.
— Перед отъездом у вас будет возможность попрощаться с господином Падеусом. Если хотите увидеть кого-нибудь еще, скажите мне.
— Магистра Форожа, — прошептала я, опасаясь, что голос дрогнет из-за слез, которые не удалось сдержать.
— Тогда мы обязательной зайдем в больничное крыло, — пообещал он.
Я кивнула и достала из кармана платок.
